— Ой, что же еще за новости такие? — вздогнул хозяин. — Ведь работу, какую положено, я сделал.
— Да дело тут не в работе, — заметил десятник. — А вот, хлопца в школу не посылаете. Пан учитель жалобу подал. Обязаны рынский уплатить.
— Рынскин? Ах, боже ты мой! — вскрикнул Иван. — Да ведь хлопец-то болен был!
— Кто ж знал об этом? Почему же вы об этом учителю не сообщили?
— О боже ты мой милосердный! Да разве у человека только это и в голове? — сказал Иван.
— Гм! А мы тоже в том не виноваты. Нам велено взыскать с вас рынский штрафу.
— Хоть пытайте меня, хоть жгите каленым железом пятки, а рынского наличными во всем хозяйстве не найдется!
— Нам, куманек любезный, до того дела нет, — сказали понятой и десятский, — мы ведь, кум, слуги общества: что нам прикажут, то и должны мы исполнять. А раз денег нету, велено отобрать, что можем. Вот хотя бы кожух!
— Кум, да ведь этот кижух наше единственное достояние! — крикнул хозяин, как ошпаренный. — Без него не в чем будет нам из хаты в стужу выйти.
Напрасны были мольбы. Кожух уже был в руках у десятского, и, осмотрев его, он сказал, покачивая головой: