-- Постарайся смягчить жестокаго Улисса твоими слезами, твоею красотою, твоею молодостью!
Таиса или сама Поликсена опустила холстъ палатки, сдѣлала шагъ впередъ и всѣ сердца были разомъ покорены. Когда она благородною и легкою поступью приблизилась къ Улиссу, ритмъ ея движеній, которому вторили нѣжные звуки флейтъ, напоминалъ собою все, что есть прекраснаго въ мірѣ, казалось, что она божественный центръ гармоніи міра.
На ней одной было сосредоточено всеобщее вниманіе, все остальное пропадало въ ея сіяніи. Однако, дѣйствіе продолжалось.
Благоразумный сынъ Лаэрта отворачивался и пряталъ руки подъ мантію, чтобы не видѣть ея мольбы, чтобы она не могла цѣловать ему рукъ.
Дѣвственница, казалось, ободряла его, въ ея спокойномъ взглядѣ можно было прочесть:
-- Улиссъ, я послѣдую за тобою, повинуясь необходимости, а также потому, что я желаю умереть. Мое ложе, какъ дочери Пріама и сестры Гектора, нѣкогда, по общему мнѣнію, достойное царей, не пріютитъ у себя иноземнаго повелителя. Я добровольно отказываюсь отъ дневнаго свѣта.
Гекуба, распростертая въ пыли безъ движенія, вдругъ выпрямилась и съ отчаяніемъ ухватилась за свою дочь. Поликсена съ кротостью освободилась изъ ея объятій, точно говоря:
-- Мать моя, не подвергай себя оскорбленіямъ повелителя. Не допусти, чтобъ онъ отнялъ тебя отъ меня, подвергъ тебя грубому обращенію. Протяни мнѣ лучше, о, многолюбимая мать, твою испещренную морщинами руку, приблизь твои исхудалыя ланиты къ моимъ устамъ.
Красиво было страданіе на лицѣ Таисы; толпа была благодарна этой женщинѣ за то, что она воспроизводила съ такою сверхчеловѣческою силою картины жизни, и Пафнутій, извиняя ей ея настоящее величіе въ видѣ предстоящаго ея смиренія, заранѣе радовался, что онъ даетъ небу святую.
Представленіе приближалось къ концу. Гекуба упала безъ чувствъ, Поликсена въ сопровожденіи Улисса приблизилась къ могилѣ, окруженной именитыми воинами. Подъ звуки похороннаго пѣнія, она поднялась на вершину погребальнаго холма, гдѣ сынъ Ахиллеса изъ золотого кубка дѣлалъ возліяніе вина въ честь усопшаго героя. Когда жертвоприносители хотѣли ее схватить, она сдѣлала знакъ, что желаетъ умереть свободною, какъ подобаетъ дочери столькихъ царей. Затѣмъ, разорвавъ тунику, она указала на свое сердце. Кровь полилась ручьемъ изъ ослѣпительной груди дѣвственницы, она съ закинутой назадъ головою, съ глазами выражающими ужасъ смерти, упала замертво.