-- Всѣ религіи порождаютъ ужасныя преступленія,-- отвѣтилъ ему эпикуріецъ.-- По счастью, нѣкій грекъ замѣчательной мудрости избавилъ людей отъ напрасныхъ страховъ неизвѣстности...
Въ это время Гекуба, съ развѣвающимися сѣдыми волосами, въ лохмотьяхъ, вышла изъ палатки, гдѣ она была плѣнницею. Тяжелый вздохъ пронесся при видѣ этого олицетворенія глубокаго горя. Гекуба, подъ вліяніемъ вѣщаго сна, изнывала надъ участью своей дочери и своею собственною. Улиссъ уже приблизился къ ней и требовалъ отъ нея Поликсены.
Старуха-мать рвала на себѣ волосы, царапала ногтями себѣ лицо, цѣловала руки этого жестокаго человѣка, который съ неумолимою кротостью, казалось, говорилъ ей:
-- Будь благоразумна, Гекуба, и уступи необходимости. Мало ли въ нашихъ домахъ осталось старыхъ матерей, которыя оплакиваютъ своихъ дѣтей, уснувшихъ сномъ вѣчнымъ подъ соснами Иды.
Въ это время Кассандра, бывшая царица цвѣтущей Азіи, теперь тоже плѣнница, посыпала пепломъ свою злополучную голову.
Но вотъ, приподнявъ полотно палатки, показалась дѣва Поликсена. Вся зала встрепенулась. Всѣ узнали въ ней Таису. Пафнутій узрѣлъ ту, за которой онъ пришелъ. Своею бѣлою рукою она поддерживала надъ своею головою тяжелыя складки холста. Неподвижная, какъ статуя, она окинула всѣхъ спокойнымъ взглядомъ своихъ чудныхъ глазъ, гордая и вмѣстѣ кроткая, своею трагическою красотою она всѣхъ поразила, всѣхъ обдало дрожью. Поднялся шопотъ восторговъ, и Пафнутій, взволнованный, сдерживая руками біеніе своего сердца, со вздохомъ проговорилъ:
-- Зачѣмъ же, о Боже, далъ ты такую силу одному изъ твоихъ созданій?
Доріонъ, болѣе спокойный, замѣтилъ:
-- Безспорно атомы, сочетавшіяся, чтобъ произвести эту женщину, скомбинировались пріятно для глазъ. Это простая игра природы и атомы не сознаютъ, что они дѣлаютъ. Нѣкогда они разъединятся такъ же случайно, какъ сочетались. Гдѣ теперь атомы, изъ которыхъ нѣкогда образовались Лаиса или Клеопатра? Я не отрицаю -- женщины бываютъ иногда удивительно красивы. Но онѣ подвержены непріятнымъ безобразіямъ, и отвратительнымъ уродствамъ. Вотъ что думаютъ люди разсуждающіе, обыкновенные же люди, конечно, на этомъ не останавливаются, женщины внушаютъ любовь, но любить ихъ безразсудно.
Разсуждая такимъ образомъ, философъ и аскетъ созерцали Таису. Ни тотъ, ни другой не видалъ, какъ Гекуба, обращаясь къ дочери, сказала ей жестами: