Начались игры. Солдаты выходили изъ палатокъ и приготовлялись выступать; вдругъ какимъ-то чудомъ на вершину кургана спустилась темная туча. Затѣмъ это облако разсѣялось и появилась тѣнь Ахилесса въ золотой бронѣ. Протянувъ руки къ воинамъ, она, казалось, говорила имъ: "Какъ, дѣти Даная, вы возвращаетесь въ отчизну, которую мнѣ не суждено больше видѣть и вы покидаете мою могилу безъ жертвоприношеній?"
Уже главные предводители грековъ окружили могилу. Аканасъ, сынъ Тезея, старикъ Несторъ, Агамемнонъ со скипетромъ и повязкою, всѣ они созерцали видѣніе. Молодой Пирръ, сынъ Ахиллеса, палъ ницъ. Улиссъ, котораго можно было узнать по каскѣ, изъ-подъ которой виднѣлись его вьющіеся волосы, показывалъ жестами, что онъ сочувствуетъ тѣни героя.
Онъ спорилъ съ Агамемнономъ и можно было угадать ихъ слова.
-- Ахиллесъ,-- говорилъ царь Итаки,-- достоинъ того, чтобы мы ему воздали почесть, ему, который умеръ такъ доблестно за Элладу. Онъ требуетъ, чтобы дочь Пріама, дѣвственница Поликсена, была принесена въ жертву на его могилѣ. Данайцы, исполните волю бренныхъ останковъ героя и да возрадуется сынъ Пелея въ Гадесѣ.
Но царь царей отвѣчалъ:
-- Сохранимъ троянскихъ дѣвъ, которыхъ намъ удалось сохранить отъ жертвоприношеній. И безъ того именитый родъ Пріама испыталъ достаточно горя.
Онъ говорилъ такъ потому, что раздѣлялъ ложе съ сестрою Поликсены, и мудрый Улиссъ упрекалъ его, что онъ предпочитаетъ ложе Касандры копью Ахиллеса.
Всѣ греки выразили ему свое сочувствіе бряцаньемъ оружія. Смерть Поликсены была рѣшена, и тѣнь Ахиллеса исчезла. Музыка то ожесточенная, то унылая, соотвѣтствовала мыслямъ дѣйствующихъ лицъ. Публика разразилась рукоплесканіями.
Пафнутій, который все относилъ къ божественной истинѣ, замѣтилъ:
-- Изъ этой басни видно, до чего поклонники ложныхъ боговъ были жестоки.