При видѣ ея, Пафнутій билъ себя въ грудь и говорилъ:
-- Беру Тебя во свидѣтели, о Боже мой, что я останавливаюсь только на безобразіи моего грѣха!
Между тѣмъ образъ незамѣтно измѣнялся.
Около рта Таисы появилось выраженіе несказаннаго страданія. Ея глаза казались еще больше отъ слезъ и окружающей ихъ синевы, изъ груди ея, полной тяжелыхъ вздоховъ, вырывалось дыханіе, которое напоминало собою приближающуюся грозу. При видѣ ея такою, Пафнутій былъ разстроганъ до глубины души. Онъ палъ ницъ и сталъ читать слѣдующую молитву:
-- Ты, Который вложилъ въ наши души состраданіе, подобное утренней росѣ на поляхъ, Богъ милосердый и справедливый, будь благословенъ! Тебѣ слава, слава Тебѣ! Отстрани отъ раба твоего ту притворную нѣжность, которая влечетъ за собою сожитіе, и сподоби меня въ Тебѣ одномъ любить всѣ творенія Твои, такъ какъ они всѣ преходящи, Ты одинъ вѣченъ. Если я останавливаюсь на этой женщинѣ, то только потому, что она сотворена Тобою. Сами ангелы склоняются съ участіемъ надъ нею. Развѣ она, о Творецъ, не есть дыханіе устъ Твоихъ? Не дай ей грѣшить болѣе со столькими гражданами и чужестранцами. Безграничная жалость къ ней проснулась въ душѣ моей. Ея преступленія отвратительны и при одной мысли о нихъ, у меня пробѣгаетъ дрожь ужаса по всему тѣлу. Но чѣмъ болѣе она преступна, тѣмъ болѣе я долженъ жалѣть ее. Я плачу при мысли, что дьяволы будутъ вѣчно терзать ее.
Размышляя такимъ образомъ, онъ увидалъ у ногъ своихъ сидящаго, маленькаго шакала. Онъ былъ пораженъ, ибо дверь кельи съ утра была заперта. Животное, казалось, читало въ мысляхъ аббата, и тихонько, какъ собака, виляло хвостомъ. Пафнутій перекрестился, животное исчезло. Познавъ, что въ первый разъ дьяволъ проникъ въ его жилище, онъ прочиталъ краткую молитву и снова отдался мыслямъ о Таисѣ.
-- Съ помощью Божіей, я долженъ ее спасти!-- рѣшилъ онъ.
Послѣ этого онъ уснулъ.
На другое утро, послѣ молитвы, онъ отправился къ отцу Палемону, который неподалеку жилъ анахоретомъ. Онъ засталъ его покойнаго, улыбающагося, по обыкновенію съ лопатою въ рукахъ, за работою. Палемонъ былъ старъ, онъ занимался разведеніемъ маленькаго садика -- дикіе звѣри приходили лизать ему руки и дьяволы не тревожили его.
-- Благословенъ Господь, братъ Пафнутій,-- проговорилъ онъ, опираясь на лопату.