-- Пошелъ прочь, проклятый!
И она нѣжно приложила пальцы свои на вѣки покойницы. Пафнутій, шатаясь, отступилъ съ пылавшими очами, чувствуя, какъ будто земля разверзается подъ нимъ.
Бѣлицы запѣли гимнъ Захаріи.
Но вдругъ голосъ ихъ прервался. Онѣ увидѣли лицо монаха и побѣжали въ ужасѣ, восклицая:
-- Вампиръ! вампиръ!
Онъ сталъ такъ гадокъ, что, проведя рукой по своему лицу, самъ почувствовалъ свое безобразіе.