Г-жа де Громанс посмотрела на Гюстава прекрасным, счастливым и спокойным взглядом, призывавшим отбросить тягостные мысли, и собралась запечатлеть на его губах поцелуй, великолепный, как королевская печать из алого воска.
– Осторожно – папироса! – сказал он.
Теперь, уже одевшись в скромное платье цвета беж, она оправляла под шляпкой пушистые волосы. Вдруг она расхохоталась. Гюстав спросил, что ее рассмешило.
– Так, ничего…
Он все же захотел знать.
– Я думала о том, что твоей матери, когда она… в свое время… ходила на свидания… доставляли, должно быть, немало неудобств ее волосы, если она каждый раз сооружала такую сложную прическу, как на портрете в гостиной.
Шокированный этой шуткой и не зная, как к ней отнестись, он ничего не ответил. Она продолжала:
– Ты, надеюсь, не сердишься? Скажи, ты меня любишь?
Нет, он не сердился. Он любил ее. Тогда она вернулась к прежней мысли.
– Смешно. Сыновья верят в добродетель своих матерей. Дочки тоже, но меньше. А между тем, если у женщины есть дети, это вовсе не означает, что у нее не было любовников.