– Это Онорина, – сообщила г-жа де Бресе.
– Мне давно хотелось на нее посмотреть, – отвечал г-н Лерон. – Благодарю вас, сударыня, за то, что вы предоставили мне случай удовлетворить мое любопытство. О ней столько говорят.
– Действительно, – заметил генерал Картье де Шальмо, – эта юная девица была предметом настоящих изысканий.
– Господин де Гуле, – сказал аббат Гитрель, – усердно посещает Бельфейское святилище. Он проводит целые часы подле той, которую называет своей матерью.
– Мы очень любим господина де Гуле, – ответила г-жа де Бресе. – Как жаль, что он такого слабого здоровья!
– Увы! – подтвердил аббат Гитрель, – его силы слабеют о каждым днем.
– Ему следовало бы беречь себя, отдохнуть, – сказала г-жа де Бресе.
Да разве он может, сударыня! – ответил аббат Гитрель. – Епархиальное управление не дает ему ни минуты передышки.
Войдя в часовню, три дамы де Бресе, генерал, аббат Гитрель, г-н Лерон и г-н де Бресе увидели Онорину в экстазе у подножья алтаря.
Стоя на коленях, сложив руки и вытянув шею, девочка так и застыла. Уважая таинственное состояние, в котором она была застигнута, все молча увлажнили чело святой водой и стали медленно переводить взгляды с готического дарохранилища на витражи, где были изображены св. Генрих с чертами графа Шамбора, св. Иоанн Креститель и св. Гвидон, чьи лики были написаны по фотографиям графа Жана, скончавшегося в 1867 году, и покойного графа Ги, члена Бордоского собрания 1871 года.