Эти слова огорчили г-жу де Бонмон и удивили аббата Гитреля: ни она, ни он не знали, что полковник Гандуен, с шестью другими офицерами четыре года тому назад приговорил капитана Марсьена к исключению из полка за недостойное поведение. Полковой совет ограничился этим мотивом, хотя мог сослаться на много других.
Кроткая Элизабет не ждала уже больших благ от этой встречи, которую устроила, чтобы умиротворить Рауля, отвлечь его от буйных помыслов и направить его мысли на любовные утехи. Но все же она дала выход своим чувствам и сказала голосом, в котором слышались слезы:
– Ведь правда, господин аббат, если человек молод, если ему предстоит блестящая будущность, он не должен предаваться отчаянию и тоске? Он должен, напротив, отгонять от себя черные мысли, не так ли?
– Безусловно, баронесса, безусловно, – отвечал аббат Гитрель. – Никогда не надо поддаваться отчаянию и беспричинной тоске. Добрый христианин, баронесса, не должен питать черных мыслей, это несомненно.
– Слышите, господин Марсьен? – сказала г-жа де Бонмон.
Но Рауль не слышал, и разговор прекратился.
Со всегдашней благожелательностью г-жа де Бонмон, несмотря на глубокую печаль, подумала о том, чтобы доставить маленькое удовольствие г-ну Гитрелю.
– Так ваш любимый камень, господин аббат, это аметист? – спросила она.
Священник, угадав ее намерение, ответил ей строго и даже с некоторой суровостью:
– Оставьте это, сударыня, пожалуйста, оставьте.