– Мне все равно… Лучше по направлению к Нейи.
Отдав распоряжение кучеру, Морис Шейраль сказал супруге префекта:
– Рад вас уведомить, что о назначении аббата Гитреля (Иоахима) епископом в Туркуэне будет сообщено завтра в «Правительственном вестнике». Не хочу хвастать, но, уверяю вас, задача была не из легких. Нунций большой мастер на оттяжки. Эти люди необычайно инертны… Словом, дело сделано!
– Как хорошо! – ответила г-жа Вормс-Клавлен, – я убеждена, что вы оказали услугу республиканской прогрессивной партии и что умеренные будут удовлетворены новым епископом.
– Итак, вы довольны? – сказал Морис Шейраль. И после долгого молчания он продолжал:
– Знаете, я не спал всю ночь. Я думал о вас. Мне не терпелось вас увидеть.
Как ни странно, а он говорил правду: ожидание этого простого приключения взволновало его. Но говорил-то он шутливым тоном, растягивая фразы, так что казалось, будто он лжет. К тому же у него не было апломба и решительности.
Госпожа Вормс-Клавлен рассчитывала выйти из этого экипажа без ущерба. Она приняла серьезный и кроткий вид и сказала ласковым голосом:
– Благодарю вас, милый господин Шейраль. Пожалуйста, остановите здесь экипаж. Привет матушке.
И она протянула ему руку, свою маленькую коротенькую руку, в очень грязной перчатке. Но он удержал ее. Самолюбие и чувственность сделали его настойчивым и нежным. Тогда она приготовилась к неизбежному.