Господин Бержере положил ему палец в рот. Щенок лизнул руку. А старая Анжелика, ободренная, улыбнулась.
– До чего ласковы эти зверюшки, – сказала она.
– Собака – животное религиозное, – отвечал г-н Бержере. – В диком состоянии она поклоняется луне и отблескам, колышущимся на воде. Это ее боги, и она взывает к ним по ночам протяжным воем. Став ручной, она старается снискать ласками благоволение людей – могущественных гениев, располагающих благами жизни. Она чтит их и во славу им исполняет обряды, унаследованные от предков: лижет им руки, жмется к ногам, а когда видит, что они сердятся, подползает к ним на животе в знак смирения, дабы умилостивить их гнев.
– Не все собаки друзья человека, – сказала Анжелика. – Иные кусают руку, которая их кормит.
– Это собаки нечестивые и исступленные, – возразил г-н Бержере, – это безумцы, подобные Аяксу, сыну Теламона, ранившему в руку золотую Афродиту. Такие святотатцы погибают неестественной смертью, либо влачат жалкую бездомную Жизнь. Не так обстоит дело с собаками, участвующими в распрях своего бога и воюющими с соседним богом, с богом-врагом. Это – герои. Такова собака мясника Лафоли, которая вцепилась острыми клыками в икру бродяге Подорожнику. Ведь боги собак ведут такую же войну между собой, как и боги людей. И курносый Турка вступается за своего бога Лафоли против богов-бродяг, как Израиль вступился за Иегову, чтобы низвергнуть Хамоса и Молоха.[33]
Тем временем щенок, убедившись, что речи г-на Вержере неинтересны, подогнул лапы и вытянул мордочку, чтобы заснуть на приютивших его коленях.
– Где вы его нашли? – спросил г-н Бержере.
– Не нашла, сударь, а мне дал его повар господина Делиона.
– Словом, – сказал г-н Бержере, – мы взяли на себя заботу об этой душе?
– Какой душе? – удивилась старуха Анжелика.