– Об этой собачьей душе. Собака в сущности это душа. Не скажу – бессмертная. Однако, сравнивая положение, занимаемое во вселенной этим бедным зверьком, с моим, я признаю и за ним и за собою одинаковое право на бессмертие.
После долгого колебания старуха Анжелика выговорила с болезненным усилием, от которого верхняя ее губа поднялась и обнаружила два последних уцелевших зуба:
– Если, сударь, вы не хотите собаки, я верну ее повару господина Делиона. Но ее можно оставить, ручаюсь вам. Ее не будет ни видно, ни слышно.
Не успела она договорить, как маленькая тварь встрепенулась на коленях г-на Бержере от грохота проезжавшей по улице подводы и залилась звонким и продолжительным лаем, от которого задребезжали стекла.
Г-н Бержере улыбнулся.
– Это сторожевая собака, – сказала как бы в извинение Анжелика. – Сторожевые собаки самые преданные из всех.
– Вы ее накормили? – осведомился г-н Бержере.
– А как же, – отозвалась Анжелика.
– Что она ест?
– Вы же знаете, сударь, – собаки едят овсянку.