И почти сейчас же вслед за тем прибавила:
-- Ужасно... я хотела дать бал на этой неделе, но все скрипачи приглашены за три недели вперед. У гражданки Тальен танцуют каждый вечер.
После обеда коляска Розы Тевенен отвезла трех приятельниц и Демаи в театр Фейдо. Там собралось все, что было наиболее изящного в Париже: женщины, причесанные в стиле "античном" или в стиле "жертвы", в сильно декольтированных платьях, пурпурных или белых, усеянных золотыми блестками, мужчины в высоких черных воротниках и в широких белых галстуках, в которых утопали подбородки. В этот вечер ставили "Федру" и "Собаку садовника". Весь зал потребовал исполнения "Пробуждения народа" -- гимна, любимого щеголями и золотой молодежью.
Взвился занавес, и на сцену вышел толстый, низкорослый человек: это был знаменитый Лаис. Прекрасным тенором он спел:
Народ французский, все мы братья!
Раздался такой гром рукоплесканий, что зазвенели хрустальные подвески люстры. Затем послышался невнятный ропот, и голос какого-то гражданина в круглой шляпе ответил из партера "Гимном марсельцев":
Вперед, сыны отчизны милой!
Ему не дали кончить. Раздались свистки и крики:
-- Долой террористов! Смерть якобинцам!
И Лаис, вызванный еще раз, снова спел гимн термидорианцев: