-- Ну, а теперь пойдем прихлопнем нашего негодяя, -- сказал Делурмель, носивший длинные усы и свирепо вращавший глазами. -- Я сегодня не прочь позавтракать потрохами аристократа и запить их стаканом белого вина.
Бовизаж предложил делегатам отправиться на площадь Дофина в лавку его товарища, Дюпона-старшего, который, по всей вероятности, знает дез-Илетта.
Они шли в сопровождении четырех секционных гренадеров, дыша свежим воздухом.
-- Видели вы "Королей на Страшном суде"? -- спросил спутников Делурмель. -- Пьесу стоит посмотреть. Автор выводит в ней королей Европы, укрывшихся на необитаемом острове, у подножия вулкана, который в конце концов поглощает их. Это -- патриотическое произведение.
Делурмель указал на углу улицы Гарлея на маленькую, блестевшую, точно внутренность часовни, тележку, которую толкала старуха в клеенчатой шляпе поверх чепца.
-- Чем она торгует? -- спросил он. Старуха сама ответила:
-- Вот, взгляните, господа. Выбор у меня большой: четки всяких сортов, нательные кресты, образки святого Антония, плащаницы, платки святой Вероники, Ессе homo, Agnus Dei, охотничьи рога и кольца святого Губерта и всякие предметы религиозного обихода.
-- Да ведь это настоящий арсенал фанатизма! -- возмутился Делурмель.
Он решил обстоятельно допросить старуху, но та на все его вопросы отвечала одной и той же фразой:
-- Сынок, вот уж сорок лет, как я торгую этим товаром.