Мать не отвечала и уныло глядела на нее.
-- Ты не слушаешь меня, мама? Время не терпит, мне необходимо немедленно повидать Эвариста: он один может спасти Фортюне.
-- Жюли, -- ответила мать, -- лучше тебе не говорить с братом.
-- Как? Что ты сказала, мама?
-- Я сказала, что лучше тебе не говорить с братом о господине Шассане.
-- Однако это необходимо, мама!
-- Дитя мое, Эварист до сих пор не может простить господину Шассаню, что он похитил тебя. Ты знаешь, с какой яростью он говорил о нем, какими именами он называл его.
-- Да, он называл его развратителем, -- с резким смешком сказала, пожимая плечами, Жюли.
-- Дитя мое, он был смертельно оскорблен. Эварист дал себе слово не произносить никогда имени господина де-Шассаня. И вот уже два года, как он ни одним словом не обмолвился ни о нем, ни о тебе. Но чувства его не изменились. Ты знаешь его: он не простил вас.
-- Но, мама, ведь Фортюне обвенчался со мною... в Лондоне...