Мадемуазель Вормс-Клавлен находится в Нейи-сюр-Сен и воспитывается сестрами общины Крови иисусовой.
Блестящее доказательство искренности этих господ! Воспитание мирское, безбожное, человеконенавистническое хорошо только для народа, который их кормит.
Пусть же население узнает, где искать тартюфов!»
Господин Лакарель, правитель канцелярии префекта, снова обводил заметку синим карандашом и клал раскрытую газету префекту на письменный стол, а тот снова бросал ее в корзину. Г-н Вормс-Клавлен предложил официозам не затевать полемики. И ничтожное обстоятельство было предано забвению, полному забвению, кануло в вечность, куда, после мгновенной вспышки, погружаются и позор, и слава, и доблестные, и постыдные дела правительства. Г-жа Вормс-Клавлен, уважавшая церковь за ее силу и богатство, энергично настаивала на том, чтобы Жанну оставили на воспитании у монахинь, ибо они привьют девушке добрые правила и хорошие манеры.
Она чинно села на стул и спрятала ноги под платье, такая же скромная, как розово-голубая мадонна в нише, и, отставив пальчик, держала за ленточку коробку шоколада, привезенную Жанне.
Девочка-подросток, казавшаяся длинной в черном платье, подпоясанном красным шнуром «средних», вихрем влетела в приемную.
— Здравствуй, мама!
Г-жа Вормс-Клавлен окинула дочь взглядом, в котором была и материнская нежность и присущий ей инстинкт барышника, притянула ее к себе, осмотрела зубы, заставила выпрямиться, оглядела талию, плечи, спину и, повидимому, осталась довольна.
— Господи, какая ты огромная! Какие руки длинные!..
— Мама, не конфузь меня. Я и так не знаю, куда их девать!