На гнезде сидит, она мать отныне,
Мать боязлива
О, не знай берегов океана в тучах
Ты, Фебея
белых ног и бедер
В ритме кротала:
И ни злато Креза, ни Аталлов пурпур,
Руки лишь твои, твоя грудь
Слабый шум доносился от пробудившегося города. Атребат бежал сквозь останки галльских хижин, где еще оставалось несколько покорившихся, угаженных и диких варваров; потом, через пролом стены, он вырвался в поле.