И так как мессер Гильом Шапделен приблизил к губам своим свою золоченую кружку, их преподобия Жан Брюан, Жан Кокмар, Тома Алепе, Симон Тибувиль, Дени Пти, Пьер Корнель, Барнабе Видлу, Франсуа Пигушель крикнули разом:
— Король пьет! Король пьет!
По законам пиршества надо было кричать эти слова всем, и гость, который это нарушал, подлежал строгому наказанию.
Увидав, что ковши опустели, мессер Гильом Шапделен велел принести вина, а слуги стали натирать хрен, чтобы придать жажды гостям.
— За здоровье государя епископа Труа и регента Франции, — сказал мессер Шапделен, вставая со своего священнослужительского кресла.
— Охотно, мессер, — сказал Тибо де-Сож, рыцарь, — но ни для кого не тайна, что государь наш епископ поссорился теперь с регентом из-за двойной десятины, которую господин Бедфорд потребовал с духовенства под предлогом расходов на крестовой поход против гусситов. И мы сейчас соединим две враждебных здравицы.
— Хе! Хе! — ответил мессер Гильом. — Полагается возглашать здравицы за мир, а не за войну. Я пью здоровье регента Франции, за короля Генриха VI и здоровье государя моего, епископа Труа, которого мы все два года назад выбрали.
Соборные иеромонахи, подняв свои кружки, выпили здоровье епископа и регента Бедфорда.
Между тем с самого кондака стола раздался молодой и еще не установившийся голос, кричавший:
— За здравие дофина Людовика, истинного короля Франции!