-- Спинелло, ты прочелъ книги, которыя говорятъ обо мнѣ? Тебѣ извѣстно, что было со мной, и какъ я покинулъ небеса, чтобы сдѣлаться княземъ міра. Великое предпріятіе, и оно было бы единственнымъ, если бы гиганты не напали такимъ же образомъ на бога Юпитера. Ты вѣдь видѣлъ это, Спинелло, на античной гробницѣ, гдѣ борьба эта изваяна изъ мрамора.

-- Это правда,-- сказалъ Спинелло,-- я видѣлъ эту гробницу въ формѣ ящика во Флоренціи въ Санта-Репаратѣ. Это прекрасное созданіе римлянъ.

-- И, однако,-- возразилъ Люциферъ съ улыбкой,-- гиглиты тамъ изображены совсѣмъ не лягушками, не хамелеонами.

-- Но вѣдь они,-- замѣтилъ художникъ,-- и нападали не на истиннаго Бога, а лишь на идола язычниковъ. Это существенно важно. Тогда какъ вы, Люциферъ, подняли знамя возстанія противъ истиннаго Царя земли и неба; это несомнѣнно.

-- Не отрицаю,-- отвѣтилъ Люциферъ.-- Сколько же разныхъ грѣховъ приписываешь ты мнѣ за это.

-- Вполнѣ можно приписать вамъ семь,-- отвѣчалъ художникъ,-- и зло вс-е смертные грѣхи.

-- Семь -- воскликнулъ Ангелъ Тьмы,-- вотъ богословское число. Все идетъ семерками въ моей исторіи, а она тѣсно связана съ исторіей Другого. Спинелло, ты меня считаешь гордымъ, злобнымъ и завистливымъ. Я согласенъ признать это, но подъ условіемъ, что и ты признаешь, что я стремлюсь къ одной славѣ. Думаешь ли ты, что я скупъ. Соглашусь и съ этимъ. Скупость -- добродѣтель царей. Что касается обжорства и роскоши, если ты поставишь ихъ мнѣ въ упрекъ, я не стану сердиться. Остается лѣность.

Произнося это слово, Люциферъ скрестилъ руки на своей бронѣ; онъ наклонилъ свою темную голову и встряхнулъ пламенемъ своихъ волосъ.

-- Спинелло, думаешь ли ты, въ самомъ дѣлѣ, что я лѣнивъ? Считаешь ли ты меня низкимъ, Спинелло? Полагаешь ли ты, что въ моемъ возмущеніи мнѣ не хватало мужества? Нѣтъ, Итакъ, было бы справедливо нарисовать меня въ образѣ борца съ гордымъ челомъ. Ни къ кому не слѣдуетъ, быть несправедливымъ, даже къ дьяволу. Не видишь ли ты, что оскорбляешь Того, Кому ты молишься, давая Ему въ противники чудовищную жабу. Спинелло, ты очень невѣжественъ для твоего возраста. Мнѣ очень хочется надрать тебѣ, какъ плохому школьнику, уши.

При этой угрозѣ, увидавъ, что рука Люцифера протянулась уже надъ нимъ, Спинелло поднялъ къ головѣ руки и зарычалъ отъ ужаса.