Она вскинула глаза и действительно увидела перед собой короля и королеву, которые смотрели на нее с комичным изумлением.
— Мадемуазель, — обратился к ней король, — благоволите назвать ваше имя! Вы, без сомнения, могущественная повелительница империи или высокопоставленная фея, не так ли? В таком случае ваш неожиданный визит для нас большая честь и счастье!
— Сир, — сказала Розетта, став на одно колено, — я вовсе не фея и не императрица, а ваша дочка Розетта, которую вы соблаговолили пригласить ко двору.
— Розетта! — вскричала королева. — Какой ужас! Розетта — в богатом платье, какого даже я не носила никогда! Позвольте спросить вас, мадемуазель, кто это пожаловал вам все эти прелестные вещицы?
— Это — подарки моей крестной, мадам, — скромно ответила Розетта. И после некоторого замешательства добавила: — Позвольте мне, мадам, поцеловать вашу руку, и познакомьте меня с моими сестрами.
Королева, поджав губы, протянула ей руку.
— Вот ваши сестры, милочка, — сказала она, указывая на Оранжину и Руссетту, что стояли справа и слева от нее.
Бедная Розетта, опечаленная холодным приемом со стороны отца и матери, обернулась к сестрам и хотела их обнять, но они отпрянули с неприязнью, боясь, как бы Розетта, обнимая их, не повредила белила да румяна, которыми они немилосердно намазались. Оранжина румянилась, чтобы замаскировать желтоватый цвет лица, а Руссетта белилась, чтобы скрыть красные пятна на щеках.
Но Розетта, которую сестры, можно сказать, оттолкнули, скоро оказалась окруженной целой толпой приглашенных на праздник дам и кавалеров. Поскольку она вела беседу учтиво и приветливо, и при этом на всех иностранных языках, какие только есть на земле, она легко очаровывала любого из гостей, который к ней приближался. Оранжина и Руссетта просто умирали от зависти. Король и королева тоже были в ярости, поскольку на Розетту перешло все внимание гостей. Сестры больше не были никому интересны. За столом юный король Шармант, владелец красивого и обширного королевства, которого Оранжина рассчитывала на себе женить, уселся рядом с Розеттой и в течение всего обеда разговаривал только с ней. После обеда Оранжина и Руссетта, чтобы хоть как-то привлечь к себе внимание, предложили спеть. Пели они очень хорошо, аккомпанируя себе на арфе.
Розетта, которая была девушкой доброй и желала, чтобы сестры ее полюбили, от души аплодировала их пению и хвалила их таланты. Но Оранжина, вместо того чтобы ответить на эти благородные чувства, решила, что устроит Розетте каверзу, если попросит спеть и ее. Розетта скромно отнекивалась, сестры решили, что она петь не умеет, и стали настаивать изо всех сил. Тут и королева решила, что неплохо бы посадить Розетту в калошу, и присоединилась к просьбам Руссетты и Оранжины, а в конце концов просто приказала Розетте петь. Тогда Розетта отвесила королеве низкий поклон.