— Да где же мне взять камни такой красоты? В королевской сокровищнице нет ничего похожего. Это все ее крестная, она наверняка одолжила ей свои.
— А зачем вы вытребовали фею Розетте в крестные, в то время как у нас в крестных простые королевы?
— Ваш отец и не думал звать эту фею, — вмешалась королева. — Она явилась по собственной инициативе, без всякого приглашения. Явилась и сказала, что желает быть крестной матерью Розетты.
— Нам не нужно ссориться, — сказал король. — Нам нужно найти какой-нибудь способ, чтобы отделаться от Розетты и помешать королю Шарманту расточать ей комплименты.
— Нет ничего легче, — ответила королева. — Завтра я велю сорвать с нее все ее побрякушки. Я сама сдеру с нее это отвратительное, безвкусное платье. А моим слугам я велю отвезти ее обратно на ферму и больше никогда не впускать во дворец.
Но едва она закончила свои слова, как в комнате появилась Очень Важная фея, и вид у нее был сердитый, даже грозный.
— Если вы хоть пальцем дотронетесь до Розетты, — сказала фея звучным голосом, — если вы откажите ей в приюте, и если вы не допустите ее хотя бы на один из ваших праздников, то мой гнев поразит вас. Вы, недостойный король, и вы, бессердечная королева, будете превращены в жаб, а вы, две отвратительные девчонки, станете гадюками. Так что советую вам быть посмирнее.
И, сказав эти слова, она исчезла.
Король с королевой и обе принцессы были страшно напуганы. Они разошлись по своим спальням, не осмеливаясь произнести ни слова, но чуть не лопались при этом от ярости. Принцессы спали плохо, а наутро еще больше разозлились, когда увидели, что под глазами у них мешки, а лица перекошены; видно, зависть не давала им покоя даже во сне. Напрасно они накладывали на лица: белила и румяна, напрасно колотили своих горничных — красивее они все равно не стали. Король и королева терзались не меньше, чем их дочери, но утихомирить их злобу было решительно нечем.