- Сядь возле меня и положи голову мне на колени, я тебя причешу,-- сказала Аннетта сестре.
Пастушка догадывалась, что девочку послали подсматривать за ней; поэтому, расчесывая ей волосы, она стала тихонько напевать: 'Закрой, сестрица, один глазок, закрой, сестрица, другой! Закрой, сестрица, один глазок, закрой, сестрица, другой!' Она все пела да пела, пока Мари не одолел сон. Пастушка тем временем успела покушать; она хорошенько подкрепилась, а Мари ничего не заметила.
- Ну как, Мари, - спросила мачеха, когда дочь вернулась, - можешь ты мне рассказать, что это за еда, которая так идёт впрок Аннетте?
- Уверяю вас, матушка, я видела, что она ела только свой чёрствый хлеб, а пила одну воду из ручья.
- Иди спать, лентяйка! Твоя сестра лучше сумеет всё разведать. Фаншетта, слушай, что я тебе скажу: завтра ты встанешь чуть свет и пойдешь с Аннеттой в поле; посмотри, что она делает, и расскажи мне, что она ест.
- Хорошо, матушка, я за всем услежу.
Но с Фаншеттой случилось то же, что с её сестрой: она заснула и ничего не увидела. Мать разбранила и её.
- Бьюсь об заклад, обе эти лентяйки там заснули. Ну, да на сей раз все будет по-другому. Лизетта, козочка моя, поди к своей матушке. Завтра ты отправишься с Аннеттой в поле; если устанешь - усни, закрой один глаз, а то и оба, только не закрывай тот, который я тебе вставлю в затылок. Плохо тебе придётся, если ты не исполнишь моего поручения!
Лизетта обещала матери, что все заприметит. Когда она устала бегать, она положила голову Аннетте на колени, а та принялась, как и прежде, напевать: 'Закрой, сестрица, один глазок, закрой, сестрица, другой!' Но она не знала, что у Лизетты был третий глаз: он-то остался открытым и подсмотрел, что делала Аннетта, когда ей понадобился столик, уставленный всякими вкусными вещами. Лизетта не замедлила рассказать матери обо всем, что видела.
- Ах, матушка, не удивительно, что пастушка так жиреет, - ей живется лучше, чем нам. Каких только лакомств не доставляет ей чёрный баран!