Они добрались до послѣдней станціи, которую предстояло имъ проѣхать въ гарри, и, пославъ Моро съ багажемъ дожидаться ихъ на слѣдующей станціи, откуда они должны были прибѣгнуть къ другому способу передвиженія черезъ горы къ желѣзнодорожной станціи, м-ръ Раймондъ и Скоттъ, въ сопровожденіи Саяда, оставили карету, чтобъ сдѣлать послѣдній переѣздъ по рѣкѣ. Тутъ стояло небольшое селеніе на берегу Нарбады, орошающей чудную, широкую равнину.
Утесы бѣлаго мрамора сверкали во всѣхъ направленіяхъ, окруженные густою зеленью и изобиліемъ цвѣтовъ. Небольшая лодка стояла у берега. Они расположились въ этой лодочкѣ и поздно вечеромъ пустились на веслахъ вверхъ по рѣкѣ.
Картина была необыкновенно красива. Длинныя тѣни ложились на воду, и лодка отражалась на гладкой поверхности, точно въ зеркалѣ. Кругомъ была невозмутимая тишина, даже всплескъ веселъ тотчасъ замиралъ въ воздухѣ. Они медленно подвигались вверхъ по рѣкѣ, въ то время какъ солнце погружалось на западѣ все ниже и ниже.
Передъ ними невдалекѣ поднимался изъ воды высокій, почти отвѣсный утесъ, свыше двухсотъ футовъ высоты. Скоттъ въ недоумѣніи смотрѣлъ на эту мраморную преграду, которая, казалось, преграждала дальнѣйшій путь.
-- Что это такое, м-ръ Раймондъ?-- спросилъ онъ.
-- Не надоѣлъ-ли вамъ этотъ видъ?-- сказалъ Ричардъ вмѣсто отвѣта.-- Если такъ, то онъ измѣнится моментально, и предъ вами раскроется совершенно другой. Обернитесь назадъ и не глядите впередъ, пока я не скажу вамъ, чтобъ не испортить впечатлѣнія.
Скоттъ повиновался и черезъ нѣсколько минутъ услышалъ, какъ вода закипѣла и забурлила вокругъ лодки. Онъ продолжалъ глядѣть назадъ и замѣтилъ, что вода становилась все темнѣе и темнѣе, между тѣмъ какъ она была чистѣйшей лазури, когда они отплыли.
Наконецъ Ричардъ велѣлъ ему зажмурить глаза, повернуться кругомъ и тогда только открыть ихъ. Не смотря на то, что въ памяти Скотта живы были чудесныя превращенія арабскихъ сказокъ "Тысячи и одной ночи", онъ оказался такъ мало подготовленнымъ къ необычайной картинѣ, представившейся его взорамъ, что остолбенѣлъ отъ изумленія и забылъ даже призвать тѣнь великаго Цезаря.
Вмѣсто обширной зеркальной глади, съ розоватымъ оттѣнкомъ, они очутились среди стремительнаго, бурнаго потока, чернаго какъ ночь. Вмѣсто блестящей бѣлизны, зелени и лазури, съ виднѣвшимися на горизонтѣ лѣсами, возвышались теперь по обѣ стороны отвѣсныя стѣны, сверкавшія какъ-бы инеемъ. Полнѣйшая тишина, царившая надъ всѣмъ, смѣнилась безпрерывнымъ шумомъ и гомономъ со всѣхъ сторонъ, потому что эти мраморныя стѣны были буквально унизаны обезьянами; среди нихъ виднѣлись изящныя формы павлиновъ, распустившихъ свои пышные хвосты въ солнечномъ сіяніи, освѣщавшемъ вершины утесовъ.
-- Какой тутъ можно дать выстрѣлъ!-- воскликнулъ Скоттъ, когда первое впечатлѣніе улеглось.