-- Будьте осторожны, Скоттъ. Обезьяны эти считаются здѣсь священными особами. Это главный храмъ обезьянъ. Не слѣдуетъ посягать на божество жрецовъ.
-- Да вѣдь она стащила мою шапку,-- сердито сказалъ Скоттъ и взглянулъ на заостренную башню, усѣянную обезьянами. Но онъ не могъ однако удержаться отъ улыбки, когда взглянулъ на продѣлки старой обезьяны на верхушкѣ: она втиснула шапку между двумя выдающимися лѣпными украшеніями башни, усѣлась въ нее какъ въ кресло, скрестивъ свои ноги и откинувъ голову къ стѣнкѣ мраморной башни, преспокойно сидѣла тамъ и уморительно почесывалась, глядя внизъ на простоволосаго юношу.
-- Это у нихъ одинъ изъ способовъ выманивать деньги у путешественниковъ, -- объяснилъ ему Ричардъ.-- Вы, можетъ быть, не догадываетесь, въ чемъ тутъ игра, они желаютъ, чтобъ вы дали имъ сколько нибудь денегъ за то, что они достанутъ вашу шапку.
-- И не подумаю, -- возразилъ Скоттъ, преспокойно вынимая изъ кармана кашемировую шапочку, которую купилъ въ то утро послѣ завтрака у разнощика.
Жрецы даже улыбнулись тому дѣловому виду, съ какимъ онъ принялся обозрѣвать храмъ и обезьянъ, не взглянувъ даже ни разу на проказницу. Но когда Скоттъ дошелъ наконецъ до настоящаго кумира, большаго идола-обезьяны, почти заполнявшаго весь этотъ небольшой храмъ безчисленнымъ множествомъ головъ своихъ, рукъ и ногъ, онъ отвернулся съ отвращеніемъ.
Пробывъ тутъ недолгое время, они вернулись къ экипажу и поѣхали къ Сарнату.
-- Оно можетъ показаться вамъ не заслуживающимъ вниманія,-- замѣтилъ Ричардъ.-- Это не болѣе какъ полуразрушенное зданіе громадной башни съ массивнымъ куполомъ; но оно замѣчательно тѣмъ, что было сооружено на томъ мѣстѣ, гдѣ индусскій принцъ Гаутама, послѣ отреченія отъ престола, удалившись въ пустыню, раскинулъ свою палатку.
-- Къ чему же онъ это сдѣлалъ? Къ чему отрекся отъ своего сана?-- спросилъ Скоттъ.
-- Потому что онъ былъ убѣжденъ, что свыше предназначенъ для того, чтобы проповѣдывать новое ученіе среди индусовъ.
-- Сколько же лѣтъ стоитъ тутъ это зданіе?-- спросилъ Скоттъ, когда они осматривали его.