Глаза Дондарама сверкнули. Онъ съ минуту помолчалъ, затѣмъ сказалъ поспѣшно:
-- Конечно, если вамъ того хочется, я могу сдѣлать маленькаго феринги, такимъ же чернымъ, какъ я самъ.
-- И дайте мнѣ такое же имя, какъ у васъ, -- воскликнулъ мальчикъ, вскакивая съ постели.
-- Вы будете моимъ братомъ, моимъ Дакта-Бай. Нѣтъ, нѣтъ!-- прибавилъ онъ поспѣшно,-- я не довольно хорошъ для этого. Вы будете моимъ господиномъ -- моимъ Саибомъ. Ваше имя будетъ Гари. Это имя моего божества.
-- Вы слишкомъ большой, я не могу быть вашимъ господиномъ!-- сказалъ Гари-Поль. Ребенокъ прижался къ нему и заставилъ дрогнуть это желѣзное сердце.
-- Чѣмъ больше я, тѣмъ лучше могу слушаться васъ, -- сказалъ муни, наконецъ; но слышно было дрожаніе въ этомъ голосѣ, звучавшемъ твердостью и силой передъ лицомъ смерти, а глаза, безстрашно глядѣвшіе на все, затуманились слезой.
-- Я хочу, чтобъ вы были моимъ слономъ и носили бы меня на спинѣ, какъ давишніе слоны возили людей,-- сказалъ Поль, вскакивая на ноги и хлопая въ ладоши.
-- Я не такъ великъ для этого,-- возразилъ Дондарамъ,-- но я могу быть вашей лошадкой. Такъ идите сюда, мой Гари-Саибъ, взлѣзайте ко мнѣ на спину и я повезу васъ, куда захотите.
И этотъ муни, наводившій ужасъ на всю Индію, принялся галоппировать на четверенькахъ вокругъ полутемной, убогой комнатки съ блѣднолицымъ, голубоглазымъ Гари-Полемъ на спинѣ, который съ крикомъ и хохотомъ погонялъ его, немилосердно вцѣпившись рученками въ длинную прядь черныхъ волосъ своего коня.
Не смотря на то, что онъ пропутешествовалъ всю ночь съ мальчикомъ на плечѣ и весь день участвовалъ въ процессіи, Дондарамъ былъ также веселъ и счастливъ какъ и Поль. Однако, веселіе ребенка было омрачено чѣмъ-то: среди воодушевленія игры въ памяти его мелькали смутныя воспоминанія иныхъ минутъ -- полныхъ свѣта и смѣха, иной обстановки, когда онъ былъ не Гари-Саибомъ, но...-- тщетно пытался онъ удержать этотъ сонъ въ памяти. Онъ разсѣивался какъ дымъ, каждый разъ, когда мальчикъ старался уловить его.