Тѣ, которые были постарше и похрабрѣе, снимали съ него шляпу и важно прохаживались, надѣвъ ее себѣ на голову. Нѣкоторые разспрашивали, какой краской окрашиваетъ онъ свои волосы въ коричневый цвѣтъ и съ гордостью показывали красновато-желтые концы своихъ собственныхъ черныхъ волосъ.
Дровосѣки, работавшіе въ громадныхъ лѣсахъ, останавливались съ вязанками на головахъ, чтобъ посмотрѣть на проѣзжавшаго мимо нихъ въ денди маленькаго феринги; а пастушки, съ кольцами въ носу, и въ кожанныхъ кушакахъ, осыпанныхъ бирюзою, съ огромными охапками сѣна, балансирующихъ у нихъ на головѣ, тоже останавливались, чтобъ поклониться бѣлому саибу и пожелать ему благополучнаго перехода черезъ горы.
Путешествуя такимъ образомъ по Гималайскимъ горамъ, Поль находилъ этотъ способъ передвиженія гораздо болѣе удобнымъ, чѣмъ то казалось взрослымъ. Онъ не сознавалъ опасности на краю пропастей. Ему никто не говорилъ о томъ, что голова можетъ у него закружиться, если онъ будетъ смотрѣть съ этихъ отвѣсныхъ утесовъ, высотою до трехъ или болѣе тысячъ футовъ, внизъ, въ черныя пропасти, въ которыхъ нельзя было даже разглядѣть громадныхъ деодаровъ. Крѣпко сжимая руку Дондарама, онъ смотрѣлъ внизъ и дурачился, говоря что собирается спрыгнуть внизъ, чтобы заставить муни спрыгнуть за нимъ и поймать его.
Онъ смѣялся, переходя по дрожащимъ мостикамъ изъ березовыхъ вѣтвей, перекинутыхъ черезъ глубокія ущелья. Что ему было до рокочущихъ горныхъ стремнинъ? Онъ безстрашно стоялъ бы подъ катящимися съ горъ обвалами каменныхъ глыбъ, не боясь ничего на свѣтѣ, пока онъ чувствовалъ прикосновеніе темной, жилистой руки своего друга и сознавалъ себя подъ его защитой.
Онъ ничего не зналъ ни объ окровавленныхъ кинжалахъ, ни объ узловатыхъ рюмала, ни о клятвахъ кровавой мести, произнесенныхъ надъ цѣлымъ спискомъ лицъ, причисляемымъ Дондарамомъ и Нона-Саибомъ къ числу "приговоренныхъ". Какое было ему до всего этого дѣло?
Чѣмъ выше поднимались они въ горы, тѣмъ холоднѣе становилось въ воздухѣ; но Дондарамъ, предвидя это заранѣе, припасъ теплое одѣяло изъ козьяго пуха, въ которое такъ плотно закуталъ Поля, что ему не было холодно. Горный воздухъ только подкрѣплялъ его, и румянецъ снова заигралъ на щечкахъ, такъ сильно поблѣднѣвшихъ отъ тѣхъ страшныхъ снадобій, которыми опаивалъ его Родрикъ Деннетъ. Съ каждымъ днемъ онъ становился крѣпче.
Наконецъ они достигли маленькаго поселка близь высочайшихъ снѣговыхъ вершинъ, въ небольшомъ ущельи среди вѣчныхъ льдовъ, гдѣ жили отъ трехъ до четырехъ сотъ человѣкъ. Жилища ихъ состояли изъ большихъ ямъ, вырытыхъ прямо въ горѣ, а въ очень близкомъ разстояніи на крутыхъ скалахъ были обильныя пастбища для козъ, которыхъ въ селеніи держали нѣсколько сотъ головъ.
Населеніе питалось козьимъ молокомъ, козьимъ мясомъ и одежду изготовляло изъ козьихъ шкуръ. Изъ кедровъ, росшихъ пониже, они ухитрялись приготовлять прескверный напитокъ, которымъ опивались допьяна, а пока дули теплые вѣтра, они выращивали ровно столько зерноваго хлѣба, сколько нужно было, чтобъ не умереть съ голоду.
-- Завтра уже мы перевалимъ черезъ горы, начнемъ спускаться и опять очутимся среди цвѣтовъ,-- сказалъ Дондарамъ.
-- Да куда же мы идемъ, Дондарамъ? Я хочу идти къ Гунгѣ и Притѣ,-- сказалъ Поль.