Поль попятился и смотрѣлъ въ недоумѣніи.
-- Я не хотѣлъ испугать тебя, милый мальчикъ,-- произнесъ онъ въ видѣ оправданія.-- Я и не думалъ сдѣлать тебѣ такъ больно. Развѣ у меня губы запачканы?-- произнесъ онъ, припоминая, что недавно ѣлъ, и тщательно отеръ ротъ рукавомъ.
Поль безсознательно пересыпалъ свою индусскую рѣчь англійскими словами, но мальчикъ также мало понималъ по-индусски, такъ какъ въ Индіи нѣсколько нарѣчій въ употребленіи. Однако онъ зналъ достаточно, чтобы понять, что Поль просилъ прощенія, и съ надутыми губами слѣзъ съ колѣнъ старика. Поль очень смутился и собирался уже отойти, когда вспомнилъ, что у него въ карманѣ остался еще одинъ лимонъ: онъ досталъ его и подалъ ему; глаза мальчика моментально просіяли, и онъ радостно протянулъ къ нему ручку.
Толпы народа запружали улицы. Всюду раздавались клики ликованія и разговоры. Всѣ участвовавшіе въ праздничной процессіи находились въ радостномъ состояніи духа.
Никто въ этой сутолокѣ не замѣчалъ маленькаго Поля, пробиравшагося среди нея къ тому мѣсту, гдѣ громче раздавалась музыка, или виднѣлись какія-либо красивыя бездѣлушки, привлекавшія его вниманіе. Онъ бродилъ, не чувствуя усталости и не замѣчая даже, что солнце уже опускалось ниже, окрашивая воздухъ золотистыми своими лучами.
Музыка приближалась къ нему все ближе и ближе. Потянулся нескончаемый рядъ огромныхъ слоновъ съ роскошными золочеными бесѣдками на спинахъ; вокругъ нихъ развѣвались флаги, а жрецы оглашали воздухъ дикими звуками самыхъ разнообразныхъ инструментовъ. Процессія тянулась безконечно среди оглушительнаго шума.
Первый длинный рядъ слоновъ не успѣлъ еще скрыться изъ виду въ одномъ направленіи, какъ вслѣдъ за нимъ потянулся другой, такой же безконечный. Кто то грузно наступилъ Полю на ногу. Слезы выступили изъ глазъ его отъ боли. Онъ пытался высвободиться изъ толпы, чтобъ идти домой, когда его внезапно озарила мысль, что у него нѣтъ никакого дома. Онъ хотѣлъ вернуться къ тому мѣсту, гдѣ оставилъ его Дондарамъ, но гдѣ оно находится, онъ не имѣлъ ни малѣйшаго представленія. А гдѣ же самъ Дондарамъ? Онъ только теперь понялъ всю безпомощность своего положенія. Что оставалось ему дѣлать? Онъ не могъ даже плакать, такъ сдавило ему горло отъ отчаянія.
Безсильно отдаваясь теченію толпы, не заботясь о дальнѣйшей судьбѣ своей, онъ не замѣтилъ, что его проталкивали все ближе и ближе къ дорогѣ, по которой двигались слоны. Но вдругъ, взглянувъ кверху, онъ увидѣлъ, что прямо на него надвигалась громадная тѣнь одного изъ этихъ синевато-черныхъ великановъ, въ усѣянныхъ золотыми и серебряными блестками, богато расшитыхъ покрывалахъ, съ миніатюрнымъ храмомъ изъ чистаго золота на спинѣ.
Погонщикъ, съ заостреннымъ желѣзнымъ жезломъ въ рукѣ, сидѣлъ у самой головы его и увидалъ Поля на дорогѣ. Онъ крикнулъ ему, чтобъ тотъ ушелъ прочь, но Поль не видалъ и не слыхалъ ни слона, ни его погонщика, потому что неожиданно для него взоръ его остановился на высокой, широкоплечей фигурѣ человѣка, возвышавшагося ростомъ своимъ надъ всѣми браминами, котррый шелъ впереди слона, играя на какомъ-то инструментѣ.
-- Дондарамъ! Дондарамъ!-- вскрикнулъ Поль пронзительнымъ голосомъ и, бросившись чуть ли не подъ ноги слону, длинный хоботъ котораго неминуемо долженъ былъ задѣть и сбить его съ ногъ, еслибъ тотъ осторожно не приподнялъ его, Поль кинулся въ объятія своего друга муни.