-- А какъ полагаете вы, сталъ бы держать себя знатный мусульманинъ въ гостяхъ у вашего отца?-- спросилъ его Ричардъ.

-- Конечно, какъ могъ бы лучше, по своимъ понятіямъ,-- отвѣчалъ Скоттъ.

-- Прекрасно: если вы будете держать себя, какъ слѣдуетъ благовоспитанному человѣку, я полагаю, что Изофали не въ чемъ будетъ упрекнуть васъ.-- Но тутъ слова его были прерваны появленіемъ двухъ туземцевъ, бѣжавшихъ къ нимъ на встрѣчу съ великолѣпными опахалами изъ павлиныхъ перьевъ. Но прежде чѣмъ начать заслонять ихъ ими отъ солнца, что очевидно входило въ ихъ задачу, они упали ницъ, прикладывая ладони ко лбу и бормоча слова, между которыми Скоттъ могъ только разслышать часто повторяемыя "Раймондъ Саибъ". Онъ зналъ, что они привѣтствуютъ его друга, и это навело его на мысль, что м:ръ Раймондъ, вѣроятно, имѣлъ большее значеніе, чѣмъ онъ могъ предполагать судя по тому великодушію, съ какимъ онъ сдѣлался его спутникомъ.

Они вошли въ домъ черезъ одну изъ роскошныхъ арокъ. Нѣсколько человѣкъ прислуги выстроились въ рядъ по обѣ стороны прохода; всѣ становились на колѣна и прикасались лба руками во время прохожденія м-ра Раймондъ и Скотта. Ихъ провели въ большую комнату съ поломъ изъ бѣлаго мрамора и такими же рѣзными ширмами передъ окнами. Полъ и стѣны покрыты были роскошными тканями, нѣсколько мягкихъ дивановъ и низенькій мраморный столикъ составляли всю обстановку.

Не прошло и минуты, какъ въ комнату вошелъ очень красивый туземецъ высокаго роста, почти бѣгомъ приблизился къ Ричарду, схватилъ его за обѣ руки, прижимая ихъ то къ губамъ своимъ, то ко лбу и, удержавъ ихъ съ минуту, воскликнулъ:

-- Ага, Саибъ (господинъ) Раймондъ! небо покрылось тучами въ вашемъ отсутствіи, а теперь снова прояснѣло съ возвращеніемъ вашимъ. Но надѣюсь, не случилось ничего прискорбнаго, что такъ неожиданно привело васъ назадъ?

-- Нѣтъ, нѣтъ, ничего,-- весело произнесъ Ричардъ; и Скотту показалось страннымъ, что въ присутствіи такого важнаго лица, какимъ онъ описалъ Изофали, Ричардъ держался также просто, какъ со всѣми. Затѣмъ онъ обернулся и представилъ ему Скотта, у котораго вся кровь прилила къ щекамъ, когда магометанинъ взялъ его за руку, но онъ потрясъ ее, какъ настоящій американецъ, и прекрасно заговорилъ съ нимъ по-англійски:

-- Очень радъ видѣть васъ здѣсь, молодой другъ мой. Каждый пріятель великаго и премудраго Саиба Раймонда найдетъ у насъ привѣтъ и радушіе.-- Затѣмъ онъ продолжалъ разговоръ свой съ Ричардомъ по индусски, отъ времени до времени обращаясь къ Скотту съ какимъ-нибудь вопросомъ по-англійски.

Изофали одѣтъ былъ великолѣпно и въ то же время очень просто. На немъ былъ гладкій кафтанъ изъ бѣлой кисеи, подпоясанный мягкимъ кашемировымъ поясомъ. Поверхъ этого накинутъ былъ широкій бѣлый шелковый кафтанъ, съ тяжелымъ воротникомъ, богато вышитымъ золотомъ. Кафтанъ былъ на столько длиненъ, что почти покрывалъ очень широкія атласныя шаровары, въ свою очередь совершенно закрывавшія его ноги. На головѣ онъ носилъ маленькую шапочку изъ мягкаго бѣлоснѣжнаго кашемира, съ тонкой, золотомъ вышитою каемочкой кругомъ.

Онъ настоятельно приглашалъ ихъ остаться у него позавтракать. Скотту казалось, что теперь скорѣе пора обѣдать, но дѣло не въ названіи. Все кругомъ него было такъ ново и непривычно, и онъ такъ боялся сдѣлать какую-нибудь неловкость, что совершенно лишился аппетита. Прежде всего было подано на отдѣльныхъ блюдцахъ нѣсколько сортовъ сластей и конфектъ. Затѣмъ слѣдовала рыба и жареныя яйца, съ особеннымъ вкусомъ, котораго онъ не могъ опредѣлить. Запахъ кушаній, подаваемыхъ къ столу, былъ очень пріятный, но вкусъ былъ такъ своеобразенъ, что несмотря на всѣ усилія, Скоттъ не могъ почти ничего ѣсть. Поданъ былъ рисъ съ соей и цыплятами, но рисъ былъ сваренъ съ массой гвоздики и кардамона, а соя изобиловала ягодами. Глядя на небывалый аппетитъ, съ какимъ м-ръ Раймондъ ѣлъ издѣлія мусульманской кухни, Скоттъ только удивлялся.