- За этими комнатами, которые отличаются такой почтенной бюргерской обстановкой, - продолжал Гуго, понижая голос, - находится красная или голубая зала, где царит фортуна и щедро награждает своих любимцев. Надеюсь, ты сам убедился теперь, что господин, которого мы преследовали, зашел сюда не для утоления жажды.
- Может быть, у него свои дела?
- Разумеется, и он желает скрыть их от непосвященных. Ты, белокурая голова, вечно живешь в заоблачном мире, ухаживаешь за тяжело раненными на большой дороге, даешь приют нищим, мечтаешь о звездах и богинях, владеешь рапирой не хуже Лаэрта, но тебе недостает критического взгляда на вещи. Ты никогда не вникаешь в сущность дела. В этом отношении я поставлен в лучшие условия, чем ты. В качестве будущего актера я на свободе изучаю характеры, чтобы потом изобразить их на сцене. Кстати, я должен заметить, что с первого взгляда почувствовал особенную симпатию к секретарю.
- Я уже говорил тебе, что это примерный чиновник, которым не нахвалятся его начальники, и даже граф Вольфсегг удостаивает его своим знакомством.
- Все это я вижу собственными глазами, и, пока карета ехала по старым колеям, колеса были целы. Но, к несчастью, этот человек на старости лет сбился с дороги. Он начал играть и незаметно дошел до крупных сумм. Скажи, пожалуйста, нет ли у него на руках какой-нибудь кассы?
- Нет, насколько мне известно.
- Ну, так он наделал долгов, чтобы вырваться из пропасти, - продолжал Гуго, - и не в состоянии заплатить их.
- Неужели он будет продолжать игру при этих условиях! Что стоит ему сказать одно слово мне или графу Вольфсеггу, чтобы выйти из затруднительного положения?
- Ты, разумеется, готов каждому помочь своими деньгами. Но не все такие бессовестные люди, как я. У Армгарта есть чувство чести.
- В этом случае оно совершенно неуместно. Разве он имеет право подвергать бедности и позору свою семью?