- Полюбуйтесь на мою осторожность, - сказал он, обращаясь к Гуго, - я бросил карты, потому что играю слишком счастливо и могу увлечься, не танцую, потому что разорвал бы целую дюжину кружевных оборок, не пускаюсь в разговоры, чтобы не оскорбить ушей Андраши моим скверным французским языком, так как через это может нарушиться Пресбургский мир. - Говоря это, барон невольно взглянул на Андраши и увидел, как тот отвел в сторону графа Вольфсегга и что-то стал говорить ему. Граф побледнел и, пошатнувшись, схватился за спинку кресла, как будто боялся упасть в обморок, но тотчас же овладел собой, и лицо его опять приняло свое обычное спокойное выражение.
Остальные гости и даже обе хозяйки дома не заметили этого.
Несколько минут спустя граф, проходя мимо Антуанетты, шепнул ей:
- Когда все кончится, приходи в библиотеку, мне нужно поговорить с тобой.
Наконец разъехались последние гости, слуги погасили свечи, и в доме наступила внезапно мертвая тишина. Антуанетта сняла драгоценности и, накинув на голову белый платок, пошла в библиотеку. Здесь на столе горела одинокая лампа, и только изредка вспыхивали последние уголья в камине. Граф беспокойно ходил взад и вперед по комнате. Он был так занят своими мыслями, что только тогда заметил Антуанетту, когда она совсем близко подошла к нему.
- Что с вами, дядя? Не случилось ли какого-нибудь несчастья? - спросила она, бледнея.
- Это ты, Антуанетта! Садись сюда, ты, кажется, озябла, - сказал граф, ласково усаживая ее в кресло подле камина и разводя огонь. - Что, твои отец и мать легли или нет?
- Они теперь, должно быть, уже в постели. Я простилась с ними.
- Тем лучше. Значит, они не помешают нам. Я знаю, что у тебя хватит мужества выслушать то, что я должен сказать тебе. Ты, кажется, не страдаешь нервами.
- Нет, - ответила она, не спуская с него глаз.