- Да, этот вопрос, - сказал он, - сильно занимает французского императора. В Эрфурте поговаривают шепотом, а ветер, как всегда, разносит стоустую молву, будто бы император хочет жениться на одной из русских великих княжон. Если его сватовство будет принято, то он разведется с Жозефиной.
Дамы были сильно поражены этим известием и не могли понять, что политические соображения могут заставить Наполеона решиться на такой гнусный поступок. Они глубоко сочувствовали привлекательной и всеми уважаемой женщине, которую ожидала такая печальная участь. Цамбелли по их настоятельной просьбе должен был рассказать все, что ему было известно об этом деле.
В это время в залу вошел старый управляющий и, сообщив что-то графу Ульриху вполголоса, тотчас же удалился. Лицо графа приняло озабоченное выражение; он с беспокойством взглянул в ту сторону, где сидел Цамбелли, но тот был так занят беседой с дамами, что не мог наблюдать за ним.
- Не выпускай шевалье из залы и постарайся задержать его, пока я не вернусь, - шепнул граф своей племяннице, проходя мимо.
Его ожидал управляющий.
- Ты мне объявил, что приехал какой-то незнакомец? - сказал граф, идя по коридору поспешными шагами. - Что так поздно?
- Я бы не посмел утруждать ваше сиятельство. Но он так настойчиво требовал свидания с вами и никому из нас не хотел сообщить, что привело его в замок. Он уверял, что если вам доложат о нем, то вы непременно примите его.
- Не ошибся ли ты, Антон? Ты сказал мне, что его зовут Эгберт Геймвальд?
- Так точно...
- Где он?