Эгберт поднял муфту и подал ее певице с легким поклоном.
- Позвольте возвратить вам эту муфту, - сказал он. - Если не ошибаюсь, она принадлежит вам.
- Благодарю вас. Мне очень приятно получить ее из рук такого знатока музыки, как вы.
- Да вы понимаете божественное искусство! - сказал месье Фондрет, узнав молодого человека, которого он не раз встречал в опере. - Вы не пропускаете ни одного значительного представления. В наше время любители музыки сделались редкостью.
- Я приехал в Париж, чтобы насладиться художественными произведениями, которыми так богата ваша столица, хотя я сам из музыкального города.
- Простите мое любопытство. Не соотечественник ли вы бессмертного Глюка? - спросила мадемуазель Атенаис.
- Да, я уроженец Вены и с наслаждением услышал здесь знакомые звуки тех самых опер, которыми я восхищался в моем отечестве. Всякое великое музыкальное произведение не может быть исключительной принадлежностью какой-нибудь отдельной страны или города; оно неизбежно становится достоянием всех; тут исчезает всякое различие языков и национальностей и люди чувствуют себя братьями.
Фондрет в порыве восторга обнял Эгберта и прижал к своему сердцу.
- Вы видите, я был прав, - шепнул месье Артур стоявшей возле него молоденькой танцовщице. - Это мистик, получивший образование в каком-нибудь германском университете, вроде тех господ, которых так метко описала госпожа Сталь в своей книге о Германии.
Эгберт хотел снять шляпу, чтобы проститься со своими новыми знакомыми, но остановился, увидев на другой стороне графа Мартиньи, который шел под руку с Антуанеттой. Красота молодой графини и ее траурный наряд, выделявшийся среди пестрых шалей и цветных платьев других дам, тотчас же привлекли внимание мадемуазель Атенаис.