Сравнение блистательного Парижа с австрийской столицей невыгодно для последней, но тем не менее непреодолимое чувство влечет его к далекой родине, в его тихий дом на уединенной улице. Пока живо это чувство, он может смело идти навстречу будущему и восхищаться окружающим великолепием; никто не назовет его изменником.
Размышления его были прерваны неприятным ощущением невидимой опасности. Ему показалось, что кто-то идет по его следам, замедляя и ускоряя свои шаги сообразно с ним. Он оглядывается с испугом, но трудно отличить кого-либо в толпе воскресных гуляющих, которые, по-видимому, не обращают на него никакого внимания. Одни заняты разговором, другие глядят на реку, облокотившись на перила; некоторые, заметив, что он остановился, следуют его примеру и с недоумением смотрят на него.
Эгберту становится стыдно за свой страх. Что может случиться с ним при дневном свете, при такой массе народа? У него не может быть врагов в чужом городе, где он еще так недавно и где он ни с кем не имел ни малейшего столкновения. Меттерних предостерегал его от полиции Фуше, которая охотно вмешивается во все без всякой необходимости. Но ей нет никакой надобности преследовать его на улицах, она знает его имя и адрес. Ей, вероятно, также известно, как он восхищается Бонапартом!
Эгберт перешел мост и очутился на другой стороне реки; но и здесь он слышал за собой тот же шум шагов.
"У меня положительно слуховая галлюцинация, - сказал про себя Эгберт для своего успокоения. - Мои нервы расстроены в ожидании предстоящего вечера. Хорошо, что я иду к доктору..."
Он дошел до угла улицы Taranne и St.-Benoit, где стоял старый четырехэтажный дом мрачного и неуклюжего вида, нижние окна которого были снабжены железными решетками. Тяжелое впечатление, производимое этим темным огромным зданием, еще более усиливалось близким соседством больницы. В этом доме жил Веньямин Бурдон, один из главных врачей госпиталя, чтобы быть поблизости от тех, которые нуждались в его помощи, так как он проводил с ними большую часть дня.
Вот он выходит из госпиталя и переходит улицу.
- Господин Эгберт Геймвальд! Очень рад видеть вас. Я только что собирался нанести вам визит!
С этими словами Бурдон пожал руку Эгберту и без всякого намерения по привычке попробовал его пульс.
- Что с вами? - спросил он. - У вас лихорадочный пульс! Вы, должно быть, бежали сюда.