Императрица придвинула свое кресло к столу; Эгберту стоило усилий оставаться спокойным. На всех лицах заметно было напряженное внимание.
- Вы не могли ни помешать убийству, ни устранить его последствий, - продолжала гадальщица. - Оно дало новое направление вашей жизни... Вы приехали в Париж. Я вижу, что вы замешаны в важные и опасные дела. Нить вашей жизни тесно связана с высокопоставленными лицами. Вы будете участвовать в страшной битве...
- Война с Австрией! - воскликнуло несколько голосов.
- Вас спасет случай! - добавила Ленорман, которая казалась совсем погруженной в свои размышления и указывала пальцем то на одну, то на другую карту. - Вы переезжаете с императором большую реку. Точно какое-то бегство.
- Верно, через Дунай! - сказал кто-то из зрителей.
Сердце Эгберта усиленно билось, но он сохранил внешнее спокойствие.
- Из воды в огонь... Горит большой огонь. Это в Париже... какое-то особенное празднество! Вы участвуете в нем, а это - боже мой, это что такое!.. Императрица...
Глаза прорицательницы сделались неподвижными от испуга, палец ее остановился на силуэте Марии-Луизы.
Ленорман покачнулась на кресле и сделала вид, что падает в обморок.
- Бессовестное фиглярство! - сказал вполголоса Бурдон, подходя к императрице, которая в смертельном испуге поднялась со своего кресла. - Это бред безумной!.. Ваше величество не погибнет на пожаре...