- Да, ваше величество! И я приехал в вашу столицу, чтобы изучать сокровища искусств, которые собраны здесь благодаря вашим победам и мудрости.
- Мне приятно слышать это от немца. Если я приказывал свозить сюда художественные произведения из полуразрушенных церквей и замков, из далеких монастырей и маленьких городков, чтобы выставить их в светлых и обширных залах, то это было сделано для общего блага. Но мои лучшие намерения всегда остаются непонятыми. Вот, например, ваши соотечественники приписывают мне желание начать войну с Германией! Но к этому принуждают меня ваши князья и дворянство. Они неисправимы. Но ваш народ благодарнее и послушнее французского. Ему предстоит великая будущность, если он когда-нибудь найдет себе достойного предводителя.
Император при этих словах пристально посмотрел на Эгберта, как бы ожидая ответа.
- У нас многие убеждены, что такой человек послан нам Провидением в лице вашего величества. Вас называют у нас новым Карлом Великим.
- Но вы лично не разделяете этого мнения?
- У меня не может быть мнения в этом случае, но я поклоняюсь гению. Не сочтите это за лесть, ваше величество. Я не имею чести быть вашим подданным и потому могу позволить себе подобное заявление.
Наполеон улыбнулся. Такой милости удостаивались немногие, но на Эгберта эта улыбка произвела отталкивающее впечатление. Улыбался один рот, между тем как лоб и глаза оставались серьезными и мрачными.
- Я надеюсь, что вижу вас не в последний раз, - сказал Наполеон, кивнув едва заметно головой Эгберту, и отошел от него.
Жозефина бросила на Эгберта ласковый взгляд. Сверх ожидания юноша достойно выдержал опасное испытание и имел счастье понравиться властелину.
Наполеон вообще благосклонно относился к смирению и покорности, но в этом отношении не доверял своим придворным и потому был особенно чувствителен к похвалам немцев и англичан, которые всегда приятно действовали на него.