- Иначе он, как Тит, только в обратном смысле, считал бы свой день потерянным, - возразил Бурдон.
Теперь все сторонились Бурдона, как зачумленного, один только Эгберт пожал ему руку, но тем любезнее отнеслось общество к Антуанетте. Ее хвалили за присутствие духа.
- Ваш брат вне опасности, - говорили одни.
- Император был необыкновенно милостив к вам, - говорили другие.
Мужчины умоляли ее бросить свое затворничество; дамы соперничали друг перед другом в излияниях нежной дружбы. С горьким чувством смотрел Эгберт на молодую графиню и не решался подойти к ней. "Отчего она так взволнована и так сияет?" - спрашивал он себя. На лице ее отражается гордое сознание одержанной победы. Одним своим взглядом и кротким голосом она обезоружила гнев императора. Она поняла могущество своей красоты... Но радость Антуанетты печально настроила Эгберта. Он видел, что его богиня поддается власти темных сил. Опьянение, счастье, которое он заметил на ее лице, открыло ему честолюбивые помыслы, которые более чем когда-либо наполняли душу Антуанетты.
"Недаром называют его Люцифером, - промелькнуло в голове Эгберта. - Он подчинил ее своей власти".
Между тем императрица вернулась в залу и подошла к Бурдону.
- Вы останетесь, - сказала она, подавая ему руку, - он не мог говорить это серьезно. - Затем, понизив голос, она добавила: - Я говорила с ним о Фуше. Надеюсь, что он уже не выпутается на этот раз.
Слуги разносили десерт; некоторые из более пожилых господ собирались уезжать, извиняя себя тем, что до Парижа около часа езды.
- Программа нашего вечера не удалась, - сказала, улыбаясь, Жозефина, обращаясь к своим гостям. - Вы собрались, чтобы слушать предсказания Ленорман, но она...