- Извините меня! - пробормотал он, краснея. - Я, кажется, явился к вам слишком рано.
- Напротив, я давно встала с постели и настолько прилично одета, что могу принять вас, господин философ, - сказала со смехом Зефирина, показывая ряд жемчужных зубов. - Вы, может быть, не согласны с этим? Да удостойте же меня взглядом.
Эгберт нехотя посмотрел на привлекательное, шаловливое существо с хитрыми глазками, в белом утреннем платье из тонкой шерстяной материи с розовыми шелковыми разводами.
- Вы обворожительны, мадемуазель! - сказал Эгберт. "Дероне, должно быть, предупредил ее, - мысленно утешал он себя. - Вероятно, мне недолго придется оставаться с нею наедине".
Зефирина усадила его рядом с собою на маленьком диване.
- Вы из Тюильри? От императора?
- Да, мадемуазель. Меня пригласили туда самым неожиданным образом.
- Надеюсь, он был милостив с вами. Говорят, он любит австрийцев и особенно австрийских женщин.
- Это было бы очень странно в настоящее время, когда он думает объявить нам войну.
- Сперва у него были в большой милости польки. Он ненастоящий француз, а потому ему нравится все иностранное.