- Да, он честный человек. Я искренно сожалею о его аресте. Но его политический фанатизм превышает всякую меру. Император осыпал его почестями и наградами, а он вступил в заговор против своего благодетеля! Впрочем, недаром говорят, что благодарность - добродетель аристократов. Вы были дружны с Бурдоном. Надеюсь, что вы не участвуете в этих темных делах?
- Нет, графиня. Это известно даже самому императору.
- Вы были у него на аудиенции? Он, вероятно, был милостив к вам?
Говоря это, Антуанетта оживилась. Принужденность, которая была заметна на ее лице и в манерах, исчезла. Она надеялась встретить в Эгберте прежнего поклонника Бонапарта.
- Теперь вы лично познакомились с ним, - продолжала она, - и можете сказать дяде, что свет еще не видел подобного человека. Только те могут ненавидеть его, которые из зависти или предубеждения не хотят видеть в нем высшее существо.
- Напротив! Те, которые признают его гениальность, должны вдвойне ненавидеть его!
- И вы в том числе?
- Несомненно! Наполеон непримиримый враг моего отечества.
- Вы говорите и чувствуете как австриец, - сказала Антуанетта с принужденной улыбкой. - Но разве француз или немец не должен считать за счастье служить ему?
- Если бы граф Вольфсегг слышал ваши слова...