- Ты права, - ответила она, - Эгберт и Вольфсегг сухие педанты без фантазии и страстей. Я не намерена испортить себе жизнь в угоду их причудам.
В это время Эгберт шел по улице к своему отелю.
Погода была холодная и сырая. Шел мелкий пронизывающий дождь. Мрачное нависшее небо согласовывалось с его внутренним настроением. Теперь все кончено для него. Развязка наступила неожиданно. Он чувствовал личную ненависть к Бонапарту. Дело отечества слилось с его собственным делом. Император осыпал милостями его смертельного врага, бросил в тюрьму его друга; демоническая сила этого человека погубила Антуанетту.
Наполеон отнимал у монархов короны, свободу у народов, у него он отнял и разрушил идеал.
- Я возвращаюсь на родину с чистой совестью и свободным сердцем, - сказал себе Эгберт, - но я во многом обеднел. Поблек навсегда цветущий венок моих верований и надежд!
Чувство глубокого спокойствия наполнило его сердце. События, связанные с его пребыванием в Париже, казались ему образами далекого прошлого. Вместо прежних неясных мечтаний и стремлений перед ним предстала грозная действительность. Воображению его рисовалась война со всеми ее ужасами, быть может, с уничтожением немецкой нации и последних остатков Священной Германской империи.
На соседней улице послышался бой барабанов.
- Это полк из Испании, - говорили прохожие. - Он идет в Страсбург!
У Эгберта дрогнуло сердце.
Войдя в свою комнату, он вспомнил о письме Веньямина, которое ему передала Антуанетта. Он надеялся, что Бурдон подробно сообщит ему о причинах, вызвавших его арест, и о средствах его освобождения. Но письмо состояло из нескольких прощальных слов и вложенной в него копии с метрического свидетельства, подписанной священником и пономарем церкви St.-Sulpice.