Война продолжалась менее чем полтора месяца. Наполеон окончил ее несколькими решительными ударами.
Вместо первого марта, как предполагал граф Стадион, главная австрийская армия, собравшаяся в Богемии под предводительством эрцгерцога Карла, выступила в поход только в первых числах апреля. Известие, что Наполеон сам поведет свои войска в Австрию, подействовало деморализующим образом на эрцгерцога. Он чувствовал себя равным с маршалами французской империи, но сознавал свое ничтожество перед гением Наполеона.
Австрийцы были убеждены, что Бонапарту нелегко будет справиться с испанским восстанием и что преследование англичан увлечет его на берега Атлантического океана, в Лиссабон и даже на Гибралтар. Но против всякого ожидания император, не окончив испанского похода, внезапно вернулся в Париж и стал готовить свои войска, чтобы вести их на Дунай. Между тем у австрийцев, под влиянием страха и новых наполеоновских побед, составилось слишком преувеличенное понятие о военной силе противника, в войске начался ропот: осуждали легкомыслие графа Стадиона, самоуверенность дворян и героические стремления императрицы Марии-Беатриче.
Еще большему нареканию со стороны приближенных эрцгерцога подверглись ярые противники Наполеона: Генц, Шлегель, Горнмайер, иностранные агенты, прусский и английский посланники, принимавшие деятельное участие в составлении тайного антинаполеонского союза, который в это время растянул свои сети по всей Европе. Любимец эрцгерцога, граф Филипп Грюнне, не стесняясь, толковал при всяком удобном случае, что безумно ожидать чудес от народного ополчения.
- Неужели, - говорил он, - кто-нибудь может серьезно думать о том, чтобы вывести в бой против гренадер и конницы Наполеона каких-нибудь ремесленников, крестьян и горных стрелков? Подобные фантазии хороши на сцене в драмах и трагедиях (это был намек на императрицу, которая своей горячей ненавистью к Бонапарту напоминала Медею или Клитемнестру), но такое войско будет плохо защищаться на поле брани.
К недоброжелательству и апатии лиц, которые должны были нести знамя и меч Австрии в этой решительной борьбе, присоединилось еще несогласие военачальников относительно плана действий. Сформированы были три армии: одна из них под началом эрцгерцога Фердинанда в Галиции должна была двинуться к Варшаве для обороны против русских, которые были союзниками Франции по Тильзитскому миру; другая - внутри Австрии под предводительством эрцгерцога Иоанна была направлена против Италии и в случае надобности могла поддержать восстание в Тироле; третья, самая значительная армия, под предводительством эрцгерцога Карла, находилась в Богемии. С нею Германия связывала свои надежды на победу.
Австрия еще не оставила своих притязаний на германскую корону. Австрийское войско, далеко растянутое на запад и север, обязано было защищать на всех пунктах остатки некогда могущественной империи. Судьба хотела еще раз доставить внуку Рудольфа Габсбургского удобный случай для приобретения священной короны и восстановления немецкого владычества над миром.
В главном штабе эрцгерцога Карла начались разногласия в момент выступления его армии.
Одни предлагали оставить в стороне дунайскую линию, выступить к Байрейту и, вытеснив маршала Даву из Францена, идти вдоль Майна. Они надеялись, с одной стороны, на восстание в Гессене и Ганновере, а с другой, что внезапное отступление Даву даст возможность пруссакам привести свою армию в боевой порядок.
Другие, более осторожные, восставали против этого смелого плана, доказывая всю его несостоятельность. Война велась против Наполеона, человека неистощимого в своей находчивости в стратегическом отношении и не имевшего равного себе по быстроте и ловкости исполнения. Как решиться оставить без защиты русло Дуная и отнять у себя возможность отступления! Таким образом будет открыт свободный путь наступающему неприятелю в столицу империи. Разве защита Дуная не должна быть первой задачей главнокомандующего при всякой войне Австрии с Францией?