Кристель не могла продолжать. Вне себя от ужаса, она крепко вцепилась в его руку, боязливо оглядываясь по сторонам.
Эгберт старался успокоить ее, объясняя ее возбужденное состояние печальным зрелищем битвы и множеством мертвых и умирающих, которых она видела по дороге.
- Бедная Кристель, - сказал он ласковым голосом. - Я знаю, что тебя огорчит его смерть. Посмотри, они убили его!..
С этими словами Эгберт приподнял шинель с бледного лица Гуго. Красноватый отблеск факела на минуту придал ему обманчивую окраску жизни. Рыдая и дрожа всем телом, опустилась Кристель на колени перед носилками. Сделав над собой усилие, она робко взглянула на мертвеца, но тотчас же закрыла себе лицо обеими руками.
- Ты хотела видеть битву, - сказал Эгберт, невольно содрогаясь. - И здесь, и там лежат мертвые, за нами - сгоревшая деревня. Теперь ты знаешь, что такое война!..
Эгберт отдал необходимые приказания слуге, который с помощью носильщиков должен был перенести тело в Штаммерсдорф и уложить в гроб, а на следующий день доставить его в Нуссдорф. Отсюда ему будет нетрудно добраться до Гицинга, так как все французские войска переведены на южную сторону Вены, к Эберсдорфу.
Эгберт написал также несколько слов Магдалене и просил ее похоронить их в саду поместья.
Сложив письмо, он подал его слуге.
Но тот в замешательстве вертел шапку в руках и не двигался с места.
- Позвольте мне остаться здесь! - сказал он после некоторого колебания. - Если завтра... Да хранит вас Господь!..