- Едва ли. Ее отец граф Вольфсегг...
- Я совсем забыл его имя.
- Граф, вероятно, подкупил Армгартов и потребовал от них относительно этого строгого молчания, - продолжал шевалье. - Дитя любви занимает незавидное положение в немецком обществе.
- Что за устарелые предрассудки! - воскликнул Луазель. - Как счастливы в этом отношении французы. У нас талант и счастье всегда проложат себе дорогу. Я открою фрейлейн Армгарт тайну ее происхождения.
- Она вам будет очень благодарна за это, - возразил Цамбелли, - но при моей дружбе с господином Геймвальдом...
- Если мы встретимся у него в доме, то я сделаю вид, что не знаком с вами, - сказал со смехом Луазель.
Он уже воображал себя счастливым любовником Магдалены и неизменным гостем в ее доме.
Цамбелли, простившись с Луазелем, с удовольствием припоминал подробности их разговора. Цель его была достигнута. Отказ Магдалены не будет иметь никакого значения для тщеславного Луазеля. Он будет продолжать свое назойливое ухаживание до тех пор, пока не принудит Эгберта вызвать его на поединок. Исход его неизвестен, но, во всяком случае, Эгберт будет слишком занят этой историей, чтобы думать об убийце Жана Бурдона. Если же Луазель переживет своего соперника, то Цамбелли не мог желать для себя ничего лучшего. Он не боялся теней и, подобно Наполеону, не стеснялся в выборе средств для достижения цели. Между ними была только та разница, что интересы шевалье вращались в более узкой сфере.
Шевалье с нетерпением ожидал момента, когда он вернется в Париж, окруженный блеском своего нового положения и с титулом маркиза. Неужели и теперь Антуанетта ответит ему отказом, если он посватается к ней? Он почти ненавидел ее за то, что она пренебрегла им; в его страсти к ней играло не последнюю роль желание унизить ее гордость. Цамбелли не надеялся найти счастье или успокоение в обладании Антуанеттой, но этот брак был так долго конечной целью всех его стремлений, что без него он не представлял себе дальнейшего существования. Небогатая красавица из низшего слоя общества никогда не прельстила бы шевалье, между тем как союз с маркизой Гондревилль - графиней Вольфсегг открывал еще более широкий путь его честолюбию и возвышал его в собственных глазах.
Несмотря на поздний октябрьский вечер, воздух был тихий и удушливый; с юга тянулись по небу грозовые тучи. Витторио направился к дворцу.