- Геймвальд? Я почему-то вообразил себе, что он умер.
- Нет, он жив! Вы его также не узнаете; это красивый, видный мужчина. Он числится капитаном австрийской армии.
- Sacre tonnerre! Этот ученый буквоед!
- Вы еще больше удивитесь, когда я скажу вам, что он попал в плен при Асперне и пользуется уважением нашего императора.
- Ну, это просто свет наизнанку. Немцы точно переродились. Страна и народ производят совсем иное впечатление, чем после Аустерлица. Тогда нас принимали с распростертыми объятиями. Все радовались, что мы побили их солдат и проучили высокомерное австрийское дворянство. Нас встречали как победителей, признавая славу и превосходство Франции. В те времена ни одному образованному и обеспеченному немцу и в голову не приходило надеть на себя солдатский мундир. Теперь все устремились в армию. Где мы проходим, мужчины встречают нас с угрозами, женщины отворачиваются от нас. Разве солнце Франции начало меркнуть? Разве мы не первый народ в мире? Кстати, объясните мне, пожалуйста, какое дело императору до этого Геймвальда?
Цамбелли пожал плечами:
- Я знаю только одно, что он перевез Бонапарта через Дунай в ту злополучную ночь после Асперна. Впрочем, господин Геймвальд очень милый человек, и я должен предупредить вас, полковник, что, по моим наблюдениям, вы уже давно имеете в нем опасного соперника в сердце фрейлейн Армгарт.
- Ну, это какая-нибудь невинная любовь, которая началась еще на школьной скамье, - ответил самодовольно Луазель, закинув назад голову. - Знаем мы эту немецкую любовь. Поверьте, если француз примется как следует за дело, то ни одна немка не устоит против него. Что же касается этого господина, то еще в тысяча восемьсот шестьдесят пятом году мы оба порывались свернуть друг другу шею. Теперь ничто не мешает нам привести это в исполнение.
- Но вы забываете, что император покровительствует ему!
- Какое мне дело до Бонапарта! Я не вмешиваюсь в его политику, он должен также предоставить мне свободу распоряжаться моей жизнью, как мне вздумается. В делах чести и любви каждый сам себе господин! Но, может быть, все уладится само собою! Этот добрый немец, вероятно, не заметит, что его обманывают. Неужели в Магдалене нет ни капли горячей крови матери? Люди поумнее этого Геймвальда были увенчаны рогами. Как вы думаете, шевалье, знает ли девочка о своем происхождении?