Прошел ливень. Изредка падают редкие капли дождя. Между деревьями Шенбрунна показался серебристый полукруг прибывающего месяца.
Там вдали, на высоте холма, идет быстрыми шагами человек, закутанный в темный плащ. Или это только кажется Кристель и все это было игрой ее расстроенного воображения?
Нет, этими руками она обнимала его; рука этого человека растрепала ей волосы, сорвала с нее корсет. Его губы горячо целовали ее. Слова его или поцелуи разлили огонь по ее жилам. Как бьется ее сердце, горят щеки; она вся дрожит! Но что случилось с нею с той минуты, когда она, не дождавшись окончания ужина, убежала в сад?
Хотя он не дал ей обещания прийти и она чувствовала свое ничтожество перед ним, но какая-то непреодолимая сила тянула ее к каштановому дереву; она была уверена, что он там и ждет ее. Смутное сознание, что она делает дурное дело, еще более возбуждало в ней желание быть с ним. Поднявшаяся буря напевала ей дикую знакомую мелодию. Время от времени молния освещала сад своим желтоватым отблеском. Черная Кристель села на дерновую скамейку, под свесившимися ветвями каштана, все еще покрытого листьями. Даже в самом ожидании заключалось для нее необъяснимое удовольствие. Она боится и в то же время жаждет увидеть его. Проходя украдкой через сад, она сорвала ветку ивы и несколько запоздалых цветов, чтобы украсить себе голову к его приходу. Ощупью плетет она венок.
Придет ли он к ней, бедной, некрасивой девушке, он, знатный шевалье в шитом золотом платье!
Она прислушивается.
По уединенной тропинке из Шенбрунна кто-то крадется между деревьями. Блеснула молния. Кристель увидела его и закрыла глаза рукой. Она не знает, как очутилась в его объятиях, что он нашептывал ей! Но когда-то в детстве ей рассказывали о песнях ундин, которыми они губят сердца людей. Так же полны чарующей прелести были его речи. Она помнит только, что он сказал ей: "Я люблю тебя, Кристель"...
Он любит ее! Возможно ли это? Теперь она одна у темного сада среди разразившейся бури. Сурово смотрит на нее месяц. С глубокой тоской возвращается она к дерновой скамье под каштаном. Она поднимает разорванный венок, которым хотела украсить свою голову.
Бедные цветы! Бедная Кристель! Она ли это говорит или Магдалена зовет ее в саду?
Магдалена, Эгберт!.. Посмеет ли она показаться им на глаза? Не отделяет ли ее целая пропасть от них! Он звал ее к себе и говорил: пойдем со мной. Брось их.