"Если бы я знал, кто услужил мне таким способом!" - подумал он, не помня себя от ярости.
Когда Цамбелли вышел из залы, Эгберт по знаку Бертье подошел к императору и с удивлением увидел в руках его величества длинный кинжал.
Наполеон заметил этот взгляд и принужденно улыбнулся.
- Вы когда-то восхваляли мне скромные добродетели немцев, месье Гейнвальд, - сказал он, - и красноречиво описывали их мирное настроение. Или война так изменила их? Полюбуйтесь, вот кинжал, которым ваш соотечественник хотел убить меня.
- Ваше величество!..
- Это, вероятно, порыв ложно понятого патриотизма, - сказал резким голосом Наполеон, бросая кинжал на стол. - Я не поставлю в вину целому народу поступок какого-нибудь безумца. Но все это последствия ваших злополучных тайных обществ. Они хотели создать в Тироле новую Вандею! Недостает только адской машины и второго Кадудаля! Но я положу этому конец.
Эгберт хотел возразить, но император прервал его на полуслове.
- Видно, скоро заживают раны и забываются поражения, - продолжал он. - Вы, австрийцы, могли убедиться на опыте, что я могущественнее вас. Я мог уничтожить ваше государство и не сделал этого. Германия будет благоденствовать и наслаждаться миром под покровительством Франции.
- Но, ваше величество, это равносильно тому, если бы вы сказали: "Finis Germaniae!"
- Разве Бавария и Пруссия перестали существовать? Разве я посягаю на престол вашего императора? Нет, я никогда не задавался мыслью производить перевороты в мире; мои войны должны служить только к обновлению устарелой Европы и распространению истинной свободы.