- Разве существует свобода без отечества, ваше величество!
- Забудьте на минуту, что вы немец, и посмотрите на вещи с общечеловеческой точки зрения, и тогда вы поймете мои намерения. Вспомните старое изречение: французы - меч, немцы - книга мира! Говоря это, я, разумеется, не думаю выражать сомнения относительно храбрости вашего народа, так как я мог убедиться в ней во время последней войны. Я дал себе слово употребить все усилия, чтобы жить в дружбе с Австрией. Однако не смею дольше задерживать вас. Примите это на память о роковом часе, когда вы оказали мне действительную услугу.
Он взял со стола медальон, украшенный темными рубинами, и подал его Эгберту. Миниатюрный рисунок на эмали изображал берег Лобау напротив Кейзер-Эберсдорфа. На золотой пластинке Наполеон собственноручно вырезал свое имя.
Он отклонил благодарность Эгберта, поспешно кивнув ему с дружелюбной улыбкой, которая редко появлялась на его лице.
После ухода Эгберта он приказал всем удалиться из комнаты, кроме нескольких приближенных лиц.
- Ну, теперь займемся вашим узником, Рапп, - сказал Наполеон суровым голосом. - Расскажите, как это случилось.
Генерал доложил, что во время парада один молодой человек так упорно протискивался вперед, чтобы встать ближе к императору, что это обратило общее внимание. Видя, что никакие увещевания не действуют, он, Рапп, сам взял незнакомца за шиворот и приказал отвести на гауптвахту, несмотря на его сопротивление. Во время обыска у него найден кинжал, который и был представлен его величеству.
- Это, вероятно, какой-нибудь помешанный! Вы должны освидетельствовать его, Корвизар. Немцы так же склонны к сумасшествию, как и англичане.
Корвизар был главным лейб-медиком Наполеона.
- Надеюсь, вы провели предварительный допрос? - спросил он, обращаясь опять к генералу Раппу. - Кто он такой?