В отсутствие Эгберта полковник Арман Луазель постучался в дверь его дома в Гицинге и приказал доложить о себе. Он радовался солнечному сиянию, так как при ярком освещении еще красивее казался его богатый, шитый золотом мундир. Помня поговорку, что по платью встречают, он рассчитывал на легкую победу. При том радостном настроении духа, в котором он находился, ему и в голову не приходило, что так скоро разлетятся все его надежды.
Республиканские убеждения для легкомысленного и тщеславного Луазеля были не более как знамя, которого он придерживался, чтобы выдвинуться вперед и добиться сопротивлением императору того почета, которого он не мог достигнуть иным способом. Кроме того, в том полку, в котором он служил, было несколько офицеров, увлеченных идеями 1793 года и распространявших их между солдатами. Чтобы заслужить популярность, Луазель настроился на тот же тон и благодаря этому пользовался известным уважением у своих сослуживцев.
После изгнания Моро в войске не осталось ни одного республиканского генерала, но либеральное настроение поддерживалось полковниками и офицерами. Дероне подсмеивался над этим и говорил, что "республика стала не так разборчива, как прежде, и снизойдет до унтер-офицеров". Луазель ничего не знал о заговоре в полку против Бонапарта, так как якобинцы боялись посвятить легкомысленного щеголя в свои смелые и преступные замыслы.
Госпожа Армгарт не могла отказать в приеме французскому полковнику, который явился к ним в дом под предлогом старого знакомства. Но бывший секретарь объявил, что не выйдет из кабинета, несмотря на просьбы жены и Магдалены.
Молодая девушка после блаженных минут, проведенных накануне с Эгбертом, была в самом веселом и спокойном настроении духа. Она радовалась случаю выказать свое презрение назойливому человеку, который некогда так бесцеремонно преследовал ее в надежде воспользоваться ее неопытностью.
Храбрый полковник невольно смутился перед той спокойной уверенностью, с которой встретила его Магдалена. В своем легкомыслии он представлял себе ее прежним робким и пугливым ребенком и очень удивился, когда увидел перед собой взрослую девушку с приличными манерами, полными достоинства. Впечатление было настолько сильно, что он не решился пустить в ход комплименты, которые он обыкновенно расточал дамам, и почти молча сел на стул, указанный ему Магдаленой.
Появление госпожи Армгарт вывело его из затруднения, так как с нею легче было завязать разговор.
"Разумеется, эта женщина не может быть матерью Магдалены! - думал Луазель. - С первого взгляда видно, что гордая красавица - дочь графа! Она замечательно похожа на Дешан в молодости!"
Делая эти наблюдения, подсказанные его фантазией, Луазель болтал без умолку. Он рассказал, между прочим, что по прибытии в Вену тотчас же отправился отыскивать серый дом с фронтоном в надежде встретить своих дорогих и незабвенных друзей. Таким образом он узнал от старого Жозефа, что все семейство живет в Гицинге и что господин Эгберт Геймвальд отличился в битве при Асперне.
- Месье Геймвальд пользуется наилучшей репутацией среди приближенных императора, - добавил Луазель. - Все хвалят его. Если бы он хотел поступить во французскую армию, то ему заранее можно было бы предсказать блестящую будущность.