- Вы плачете, потому что не выносите, чтобы с вами обращались как с мужчиной! Разве я требую от вас чего-нибудь неразумного или того, что свыше человеческих сил? Неужели вы принимали меня за аркадского пастушка! В нашем положении мы должны прежде всего соблюдать приличия и чувство собственного достоинства. Я желаю вам добра и люблю вас. Но я не Геркулес и не буду сидеть за прялкой у ног Омфалы. Никогда женщина не заставит меня изменить моего решения. Повторяю вам, этот брак необходим. Когда вы успокоитесь, то сами придете к такому же убеждению. До свидания, Антуанетта.
- Вы уходите от меня! - проговорила она, рыдая.
- Не думаете ли вы перевернуть свет вашими слезами!
Он слегка прикоснулся к своей шляпе в виде поклона и медленно направился вдоль аллеи к дворцу, заложив руки за спину.
Антуанетта в изнеможении опустилась на траву под темными ветвями сосен. Ей казалось, что ее погребли заживо. Будущее закрыто для нее; осталось одно прошлое. Она вспомнила блистательный бал перед началом австрийской войны, когда, олицетворяя собой богиню победы, она поднесла Наполеону лавровый венок и он бросил на нее взгляд, в котором выражался немой вопрос и требование. Она не ответила отрицательно, хотя предвидела трагический конец подобной любви. Страсть и честолюбие были сильнее всех других соображений. Быть любовницей Цезаря считалось величайшим счастьем для женщины как в старом Риме, так и в новом, который во всем подражал ему. Антуанетте казалось, что она нашла цель жизни в задаче привязать к себе самого гениального человека столетия. Отказавшись от родины, пожертвовав для него будущностью, семейными отношениями и традициями, она надеялась, что его связь с ней будет прочнее и продолжительнее, чем с другими женщинами. Покинутая и растерянная, с краской стыда на лице, припоминала она теперь дни своего мнимого счастья. Он не только разошелся с ней, как с Жозефиной, но бросает ее как плод, проеденный червями, или как пресыщенный пьяница небрежно передает опрокинутый кубок своему соседу. Разве она заслужила подобное унижение! Разве мог человек, в котором была хотя бы слабая искра любви к ней, бросить ее таким образом! Год тому назад она преклонялась перед ним, как перед высшим, неземным существом. Каким жалким и ничтожным казался он ей теперь! Какую постыдную роль играла она сама во всей этой истории! Не любя ее, он удостаивал ее своим вниманием для удовлетворения мимолетной прихоти победителя. Неужели гордая, блестящая Антуанетта не заслуживала лучшей участи! Новый Цезарь дарил ее, как невольницу, своему любимцу. Может быть, именно в один из моментов, когда она в опьянении блаженства покоилась в его объятиях, он выбрал того, кому хотел передать ее. Все глубже и яснее чувствовала она свой позор и унижение.
Между тем в поступке с Антуанеттой Наполеон оставался верен своим понятиям и складу характера. Едва ли в молодости он был способен понимать ощущения и требования женского сердца. Фантазия его легче воспламенялась, нежели чувственность, но это была не более как вспышка, которая проходила вслед за удовлетворением желания. Если женщины не могли пожаловаться на него, что он хвастался своими победами, то, с другой стороны, ни одна не могла похвалиться, что он щадил ее чувство. Он смотрел на любовные похождения как на приятное препровождение часов досуга; слезы и упреки раздражали его. Некоторое время красота Антуанетты увлекала его; он находил удовольствие в разговорах с нею, но она скоро утратила для него интерес новизны; он думал, что делает достаточно, дозволив своей любовнице оставаться в штате своей супруги.
Витторио Цамбелли, несколько месяцев тому назад получивший звание маркиза, владея богатыми поместьями, сделал формальное предложение Антуанетте, но, получив отказ, обратился к императору с просьбой о посредничестве.
Наполеон находил этот брак вполне приличным и не заботился о мотивах отказа Антуанетты: он придавал им так же мало значения, как ее слезам и гневу, объясняя их женской слабостью и тщеславием. Не его была вина, если она относилась к этому браку с такой неуместной серьезностью. Он никогда не думал возвысить Антуанетту над другими женщинами, как она воображала это в своем безумии, но также не хотел унизить ее этим браком. Это была своего рода забота о ее судьбе: он желал обеспечить ей определенное положение в свете.
Антуанетта должна была призвать на помощь всю свою гордость, чтобы овладеть собою.
Она слишком долго жила в заоблачном мире, чтобы примириться с печальной действительностью. Но она не подчинится чужой воле без борьбы. Прочь слезы и жалобы! Никто не должен видеть ее страданий.