Она поднялась со своего места и машинально, сама того не замечая, вышла из калитки в ту часть сада, которая была доступна публике.
Едва сделала она несколько шагов по уединенной аллее, как увидела издали Эгберта, который шел ей навстречу. Он также узнал ее. Они остановились друг перед другом в немом удивлении.
Антуанетта, благодаря своей привычке к свету, скорее овладела собой и поздоровалась с Эгбертом, как со старым знакомым.
- Графиня Антуанетта! - воскликнул наконец Эгберт и, забывая разницу их общественного положения, невольно протянул ей обе руки. При том душевном состоянии, в котором находилась теперь Антуанетта, это движение показалось ей вполне естественным; она дружески положила свою руку в его руки. Присутствие преданного человека оживило и согрело ее оледеневшую кровь. Она осыпала Эгберта вопросами относительно его личной жизни со времени их последней разлуки, но ни разу не упомянула о графе Вольфсегге.
Когда Эгберт между прочим рассказал ей о своей встрече с Наполеоном после Асперна, она удивила его своим восклицанием:
- Счастливец! Я завидую вам! Вы видели его унижение!..
Окончив свой рассказ, Эгберт невольно запнулся, когда Антуанетта спросила его о причинах, побудивших его приехать в Париж.
Она повторила свой вопрос:
- Что вы делаете тут? Может быть, вы тоже приехали сюда, чтобы поздравить эрцгерцогиню? Много австрийцев представлялось ей; она приняла их очень милостиво.
- Мое незначительное общественное положение избавляет меня от необходимости видеть немецкую принцессу на престоле Наполеона. Это зрелище не может доставить особенного удовольствия немцу, который хоть сколько-нибудь любит свое отечество. Я приехал в Париж по одному частному делу.