Бурдон отпер своим ключом небольшую калитку в стене, которая прямо вела во двор госпиталя. В это время тут уже все поднялось на ноги. Сбежались больничные сторожа, сестры милосердия, слуги. Одни бросились во двор, другие в ту часть госпиталя, где была комната несчастной. Это была та самая нищая, которую привезли сегодня утром в судорогах из Тюильрийского сада. После сеанса известного в то время магнетизера Бурдона она заснула крепким сном. Сиделка оставалась при ней несколько часов и, видя, что больная не просыпается, вышла в убеждении, что она проспит всю ночь. Но Кристель, должно быть, проснулась вскоре после этого и захотела бежать из госпиталя.
Стоявшие во дворе смотрели с ужасом, как девушка ходила взад и вперед по карнизу. У окна висела привязанная простыня, доходившая до первого этажа; ветер вздувал ее. Больная, по-видимому, забыла о своем первоначальном намерении спуститься из окна с помощью простыни. Она села на край подоконника и, ударяя босыми ногами по стене, тихо покачивалась взад и вперед. Лунный свет ярко освещал ее бледное, исхудалое лицо. Мерно шумели верхушки деревьев, растущих во дворе, под ее ногами.
У всех замерло сердце от боязливого ожидания. Лунное освещение придавало особенное очарование стройной, изящной фигуре Кристель. Бедный смятый цветок, следующий порыв ветра снесет тебя с ветки!
По распоряжению Бурдона сторожа принесли лестницы и старались прислонить их к стене. Другие предлагали на всякий случай положить матрацы под окном. Эгберт, зная ловкость и проворство Кристель, убеждал не трогать ее, говоря, что она сама вернется в комнату. Действительно, минуту спустя больная опять поднялась на ноги и, стоя на окне, стала прислушиваться.
По знаку Бурдона во дворе воцарилась мертвая тишина. Лестницы были подставлены. Теперь нетрудно было кому-нибудь добраться до окна и, выждав удобную минуту, схватить девушку и спустить ее на землю.
В это же самое время несколько человек столпилось перед комнатой Кристель. В их числе был Цамбелли. Дверь была заперта, так что отворить ее без шума не было никакой возможности.
- Разве в эту комнату нет другого входа? - спросил Витторио.
Повелительный тон, которым был задан вопрос, оказал свое действие на больничных сторожей и служанок, которые настолько потеряли голову, что ни один из них не обратил внимания на то, что Цамбелли совершенно незнакомый для них человек.
Оказалось, что в комнату Кристель есть еще ход через коридор и небольшую каморку, которая зимой служила для дров.
- Но и эта дверь постоянно заперта, - заметил один из сторожей.